Придется учить парня арифметике, потому что в нашем деле без счета никак. Но, пожалуй, отложу это на потом, когда начну ему полноценно доверять.

— Сто… сто десять… сто двадцать… — бормотал я, собирая стопки в общую кучу.

Закончив подсчет, я откинулся на спинку лавки и уставился на результат.

Триста сорок семь медяков за неделю.

Казалось бы, неплохо. Если разделить на семь дней, получается почти по пятьдесят монет в сутки. Для уличного торговца, начинающего с нуля, отличный результат, но я смотрел на них с лёгкой грустью и тоской. Совсем недавно я был теоретически богат, обладая ценным сокровищем, а потом нищ как сокол, и снова обрёл небольшую самостоятельность, сколотив тысячу монет, потом отдал долг и обнищал. Цикличненько.

— Вау! — протянул Шен восхищённым голосом, глядя на ровные стопки монет. Для него триста монет были сказочным богатством. — Сколько тут?

— Триста сорок семь, — ответил я, и мальчишка радостно заулыбался. Пришлось его быстро огорчить. — А теперь считаем расходы, которые мы сейчас будем тратить на закупку.

Я взял палочку для еды и начал чертить на земле, прикидывая.

— Лапша. В прошлый раз мы купили мешок за двадцать пять монет, но он почти закончился, так что придётся покупать ещё. Откладываем двадцать пять монет.

Шен начал скисать, но я продолжил. Сведение прихода и расхода, важнейшая часть, ибо слишком легко уйти в минус. Плох тот торговец, который не следит за балансом денег.

— Лапша с мясом очень уж хорошо идёт, так что нужно будет отложить деньги на его закупку. Брать уже будем нормальное, потому что стыдно кормить людей отходами, а значит минимум сто тридцать монет. Яйца — три раза по пять десятков, это пятнадцать медяков, зелень мы вообще свежую покупаем каждый день по мелочи, но, если сложить, выйдет еще медяков двадцать. Специи, соусы, масло — еще пятнадцать. И дрова. Не думаешь же ты, что они достаются бесплатно?

Нет, мы, конечно, могли пользоваться дровницей Фэна, но ведь он сам покупал их за деньги и чего это вдруг мы будем запускать туда лапу? И так живём бесплатно.

— Это ещё двадцатка.

Шен смотрел на меня круглыми глазами, пытаясь уследить за моими расчетами. Я специально говорил медленно, чтобы он запоминал. Грамотность и счет — единственное, что может вытащить такого пацана из той ямы, где он родился.

— Итого за следующую неделю нам предстоит расходов, — я подвел черту, — двести двадцать пять медяков, которые мы тратить не можем, иначе останемся без товара. Чистыми у нас остается чуть больше сотни, а если точнее, сто двадцать два.

И вот тут уже результат выглядел не так радужно, получается работаем на уровне оборванцев трущобников. Тут либо повышать цену на еду, либо пытаться открыть ресторан, либо снова идти в лес на поиски духовных растений.

— Но… но это же все равно много! — горячечно возразил мне Шен. — Сто двадцать две монеты! Это же сколько всего можно купить! И мы же сами едим от пуза мясо с лапшой, и ни медяка на неё не тратим, так что со временем накопим.

Забавно было, что меня утешал восьмилетка. Впрочем, в чём-то он был, конечно, прав, потому что еда стоила недешево, а учитывая, что она была неплохая, я за это время снова поднял свой процесс очистки организма. Конечно, не на те два процента, что были от мяса кабана, но всё равно прогресс был ощутим.

Прогресс очистки тела от токсинов — 0,0132 %

Максимально доступный потенциал развития как практика, кстати тоже упал на начальный, который и был при появлении в этом мире, подтверждая мои догадки, что он тем больше, чем выше процент очистки.

Но, в отличие от всем довольного Шена, меня прогресс не устраивал, что финансовый, что показываемый Кодексом. Финансовый — чуть больше сотни гребанных медяшек за неделю адского труда. При таком темпе, чтобы накопить на нормальное развитие, мне понадобятся годы. Годы, в течение которых я буду смертным, которого любой практик может раздавить как букашку.

И продавать идеи не вариант… То, что плотник согласился вывалить приличную сумму было скорее удачей, потому что, если подумать, ни за что не поверю, что всё, что я ему рассказывал, в этом мире неизвестно. Скорее всего, тут просто наложился факт того, что уровень знаний плотника был чрезвычайно низок. Уверен, что тут есть мастера способные заткнуть за пояс ремесленников Земли в плане знания производства деревянных изделий, потому что в современности слишком многое возложено на различные станки и большинство рассказанных мною ему идей шли своими корнями с поздней эпохи Возрождения. А если по деревне пойдут слухи о странном парне, продающим идеи за деньги, то можно привлечь нежелательное внимание, как криминалитета, так и небожителей из сект.

— Это слишком медленно, — сказал я вслух. — Очень медленно.

Шен ничего не ответил. Он просто сидел, смотрел на монеты, фантазируя, что можно было бы купить на такое богатство и периодически озвучивая мысли вслух, правда в основном там была еда, в которой превалировали сладости. Ну, сущий ребёнок.

Я потрепал его по голове, убрал деньги в кошель, нанизав на нитку по сотне, спрятал за пазуху и отправился к Фэну. Тот как раз закончил со своими делами и сидел на лавке, попивая чай и довольно жмурясь на закат.

— Подсчитываешь барыши? — спросил он, заметив меня.

— Ага, — я плюхнулся рядом. — Но не сказал бы, что много, а если быть честным, то и вовсе заработал честные крохи. Так состояния не сколотить, учитывая, что мне нужно в десять раз больше. А лучше в сто. Чтобы купить пилюли, чтобы начать нормально развиваться. А я торчу на месте, как…

— Как все, — закончил за меня Фэн. — Как все смертные, Ян. Ты думаешь, я в твоем возрасте миллионами ворочал? Я вообще с отцом рыбу ловил и рад был, если удавалось наскрести на лишнюю лепешку. Культивация — это путь длиною в жизнь. Или в несколько жизней, если повезет прорваться на следующие стадии.

— В смысле? — не понял я о чём это он.

Фэн почесал затылок.

— Всё время забываю, насколько ты тёмный. Каждый уровень культивации меняет не только тело практика, делая его сильнее, быстрее, выносливее, но и продляет ему жизнь. К примеру я, — ткнул он себя в пузо, — проживу ещё как минимум полторы сотни лет. Неплохой результат да? Особенно учитывая то, что в сёлах и деревеньках смертные мрут как мухи, не доживая и до пятидесяти. Культивация — это путь к бессмертию, правда до его конца мало кто доходит.

У меня