им не следует выходить замуж, делают аборты, и им больше никогда не разрешают выходить из дома.

Уилл это знает. Когда мы с ним начали встречаться, он выслушал от моего отца ту же самую речь. Мы даже не держались за руки, а отец пригрозил отрезать Уиллу член, если тот когда-нибудь войдет в меня без плотно натянутой резинки.

В моей семье реально нет границ, которые не переступили бы мужчины в стремлении соблюсти внешние приличия.

Мы с Уиллом занимались всем на свете. Он скверный мальчишка, а я непристойная девчонка. Но мы никогда, ни на секунду не соприкасались друг с другом вот так, кожа к коже. И это несмотря на то, что у меня установлена предотвращающая беременность внутриматочная спираль. Но ничто не дает стопроцентной гарантии. Абсолютной безопасности. Поэтому мы всегда были гиперосторожны.

До этого момента. Я просто хочу чувствовать его внутри себя, чтобы ничто нас не разделяло. Мысль о том, как Уилл входит в меня, заставляет все мое тело трепетать от предвкушения, от непокорного вожделения. И он рассержен. Он будет груб. Прекрасно.

Не успеваю я полностью снять презерватив, как Уилл хватает меня за запястье, отводя от себя мою руку. Я снова тянусь к нему, но он меня отталкивает. Следующее, что я помню, — это как его пальцы скользят по моей влажной киске, а затем он проталкивает их внутрь, сразу три, до самых костяшек. Я задыхаюсь от неожиданного проникновения, хватаюсь руками за край алтаря, с губ срывается стон. Мгновение спустя Уилл прижимает большой палец к моему клитору и начинает потирать его, грубо и настойчиво, одновременно трахая меня рукой.

— Шире, — говорит он, пнув ногой по внутренней стороне моей ступни, заставляя меня раздвинуть ноги еще шире, чтобы он мог проникнуть глубже.

— Уилл...

— Никаких разговоров, — обрывает он меня, сильнее двигая пальцами.

Я чувствую, насколько я влажная, потому что при каждом его движении из-за моего возбуждения слышится узнаваемый звук.

— Есть только две причины, по которым ты позволила бы мне трахнуть тебя без резинки, — продолжает Уилл, и так настойчиво массирует мой клитор большим пальцем, что я почти кончаю ему на ладонь.

Я изо всех сил пытаюсь не отставать. Уилл отличный любовник, но обычно он не такой.

— Причина первая, — выдавливает он из себя. — Твой отец наконец-то решил позволить тебе выйти замуж за мою тупую задницу.

— Уилл, пожалуйста, — умоляю я.

Я даже не знаю толком, о чем прошу — чтобы он позволил мне выговориться, испытать оргазм, или чтобы меня трахнул?

— Я же сказал. Никаких разговоров.

Он обхватывает рукой мое горло и сжимает, не так сильно, чтобы меня напугать, но достаточно, чтобы свести к минимуму мой запас кислорода. Уилл продолжает вонзаться в меня пальцами, доводя почти до изнеможения. Я тяжело дышу в его удушающей хватке, делая крошечные глотки воздуха, у меня начинает кружиться голова, бедра повторяют его движения, а тело молит о разрядке.

— Причина вторая, — продолжает он, и я чувствую, как от него волнами исходит гнев. — Твой отец наконец-то решил заставить тебя выйти замуж за этого гребаного педофила, который преследует тебя с самого детства.

По его глазам я вижу, что он уже знает ответ. Уилл с трудом сглатывает, на мгновение поднимая взгляд к потолку. Он ослабляет хватку на моем горле и убирает другую руку от моих бедер.

— Ты моя девушка, — хриплым от волнения голосом говорит Уилл. Когда он снова опускает на меня свой взгляд, его карие глаза блестят. — Я не позволю ему так поступить с нами, Эйвс.

Я вспоминаю об эмбрионах, о которых рассказывал мне Энцо. Если я не последую планам моего отца, ничуть не сомневаюсь, что мой род продолжится и без меня. Моих собственных нерожденных детей используют как оружие против меня, против парня, которого я люблю. И дело не только в этом. Я боюсь того, что отец сделает с Уиллом, если вдруг увидит в нем угрозу своим грандиозным планам.

Мой отец убивал людей и за меньшее. Гораздо, гораздо меньшее. Я любила Уилла с тех пор, как мне исполнилось семнадцать. И последнее, чего бы мне хотелось, — это чтобы из-за меня он погиб в результате несчастного случая на дороге, или от непонятной передозировки, или просто бесследно исчез.

Три года назад исчезла девушка моего двоюродного брата Тая, после того как он проявил неосторожность, и она залетела. Ее нашли в Мексике, на маковом поле. Вернее, ее останки, закопанные среди цветочных грядок. После этого мой брат уже не был прежним. Он никогда не подозревал в этом свою семью, но я подозревала. Я знаю, на что способны Капулетти во имя крови.

— Я должна, — хнычу я. — Я сожалею.

— О, да, ты пожалеешь, — огрызается Уилл. — Сними платье.

Я расстегиваю молнию на платье, спускаю его вниз по бедрам, и оно растекается темной лужицей по полу у моих ног. Теперь я полностью обнажена, мои соски так затвердели, что болят, а тело отчаянно жаждет удовлетворения.

Уилл наклоняет голову, прижимаясь лбом к моему лбу, и просовывает между нами руку. Он все еще возбужден, головка его члена багровеет от желания.

— Обхвати меня ногами, — бормочет Уилл и, сорвав презерватив, бросает его на пол.

Уилл отпускает мое горло, обеими руками хватает меня за задницу и приподнимает. Я трусь киской о его член, пока он проходит со мной три шага и с силой врезается в стену склепа. Прижав меня к стене всем весом своего тела, он одной рукой придерживает меня под задницу, а другой — направляет свой член к моему входу. Не думаю, что когда-нибудь я была настолько беззащитной, настолько отчаянной, настолько возбужденной.

— Я не позволю ему забрать тебя у меня, — сквозь стиснутые зубы говорит Уилл, прижимаясь ко мне.

Вот так, кожа к коже, все по-другому. Никогда ещё мне не было так хорошо.

— Прости, — повторяю я, вскрикивая от того, что он входит в меня одним сильным толчком.

Уилл отстраняется, хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами, его кожа горячая, а в склепе холодно.

— Эйвери, — произносит он, и тут до него доходит.

Он все видит по моему лицу. Понимает, что я не собираюсь за него бороться, по крайней мере, не так, как он этого хочет. Уилл понимает, что я выйду замуж за Джошуа. И когда он это осознает, бушующему в нем гневу нужно куда-то деться.

Я открываю рот, чтобы объяснить, но Уилл зажимает его рукой. Его взгляд обжигает, и в этот момент кажется, что в одной опустошающей вспышке он