class="p1">Я ему: «Эй, единорог!»

А он мне: «Эй, ревун!»

Я ему: «Куда летишь?»

А он мне: «На Бермудские острова».

Я ему: «Нырять в Бермудском треугольнике?»

А он мне: «Да, сейчас там как раз огромные волны. Можно славно порезвиться».

Я ему: «Счастливо, единорог!»

А он мне: «Спасибо, ревун!»

Как-то раз один единорог нанизал себе на рог белую акулу. Проткнул её так глубоко, что никак не мог стряхнуть. Так и ходил, пока она не развалилась на части. Ему пришлось трудно, ведь из-за акулы на башке единорог неделями ничего не видел.

Ну вот и весь мой доклад. Вопросики?

– Это всё враки!

– Почему враки, морская звезда?

– Ты всё выдумал!

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Кто ещё считает, что я всё выдумал?

– Мы все, ревун. Никто из животных тебе не поверил.

– Ну и не верьте. Слушали-то вы затаив дыхание.

– Это мы из вежливости.

– Да-да, только из вежливости! И кстати, почему ты сперва рифмовал – «слон-бизон», «волками-волнами», – а потом перестал?

– Иногда рифма нужна, а иногда нет.

– И как это определить?

– Это что ещё за вопрос, слизень? Я сам решаю, когда нужна рифма. Интуиция подсказывает. Это же мой доклад. А слушали вы внимательно потому, что наконец-то вам рассказали кое-что поинтересней всей этой нудятины про колибри и коал.

– Нечестно! Ты всё высосал из пальца, глупая ты обезьяна!

– Ничего я не высосал, колибри.

– Ну и где тогда проверить всю эту информацию о единороге? Где ты её нашёл?

– Да какая разница?

– Информация в докладе должна быть достоверной. Выступающий, если его спросят, должен на что-то сослаться, сказать: «Я воспользовался такими-то источниками или обратился к такому-то сайту».

– Ишь какие мы умные! «Источниками», «обратился»! К своим мозгам я обратился! Кстати, ты какой из трёхсот видов колибри?

– Я колибри-ракетохвост.

– Ха-ха-ха, вот это уж точно выдумка казуара! Если единорога не существует, то и тебя тоже. Ракетохвост – знатный прохвост: рифма говорит сама за себя!

– Но я-то существую! Ты же меня видишь?

– Да у тебя хвост длиннее тела! Хочешь сказать, что он поместился в яйцо? Да он точно пришит! Ты просто нашёл какого-то умельца!

– Наши хвосты начинают расти после того, как мы вылупимся из яйца.

– Ну так рог единорога тоже начинает расти только после того, как он вылупится из своей матери.

– Но единорогов не существует, их никто никогда не видел, а мы – вот они. В этом вся разница.

– Да, ревун! Твой доклад – фейк! Подделка! Вымысел! Двойка тебе, и то исключительно потому, что ты хоть что-то сделал.

– А ну, не лезь не в своё дело, морская звезда!

– Эй, народ, держите себя в лапах!

– Ох, опять эта сипуха! Ну ладно, я всё сочинил. Но получилось-то интересно, разве нет? А? Что скажете?

– Интересно, ревун, мне понравилось. Можно последний вопрос?

– Давай, сурок.

– Есть ли животное, чьё название рифмуется с темой твоего доклада? Единоро-о-ог – …

– Да-да, сурок, очень смешно. Докладу конец, а кто слушал – молодец. Покедова!

13

– Привет! Я бабочка мёртвая голова, и сегодня ночью я расскажу вам об обезьянке «мёртвая голова»

– А можно сразу вопрос?

– Конечно.

– Почему мы должны слушать твой доклад посреди ночи?

– Потому что я ночная бабочка – бражник – и днём сплю.

– Но мы-то, обычные животные, спим по ночам. Сейчас мы слишком сонные, чтобы тебя слушать.

– А нам, летучим мышам, ночью – в самый раз.

– Да, мы, ежи, в это время тоже лучше соображаем.

– Имейте совесть, народ. До сих пор ночные животные вынуждены были приспосабливаться к дневным. Не пора ли разок поменяться?

– Золотые слова, сипуха! Можно подумать, что дневные важнее ночных! Меня, козодоя, это уже давно возмущает.

– Хорошо, тогда я начинаю.

С нашими именами произошла странная история. Меня зовут мёртвой головой, потому что, если приглядеться, у меня на груди можно различить нечто вроде черепа. Что до обезьянки, то окрас её головы тоже напоминает череп. Видимо, поэтому люди и решили нас так назвать. Больше у нас с этой обезьяной нет ничего общего.

Люди зачем-то нарисовали меня на афишах к одному фильму ужасов и теперь считают каким-то монстром.

– А можно включить свет, пожалуйста?

– Воробей, если тебе страшно, сядь поближе к сипухе, и будем слушать дальше. По-моему, это зверски интересный доклад!

– Спасибо, лис. В общем, есть такое кино, страшное, в котором я участвую. Очень известное. Но и обезьянке «мёртвая голова» досталась роль в фильме – в другом, и он тоже стал популярным. Разница в том, что я теперь превратилась в страшилище, а обезьянка – во всеобщую любимицу. Чего только не бывает на свете!

– И что это за фильмы?

– Первый – жуткий, про злодея-преступника. Называется «Молчание ягнят». А второй фильм – детский, про Пеппи Длинныйчулок. Обезьянку там зовут господин Нильсон, и она часто сидит у Пеппи на плече.

– Да ну её, эту Пеппи, расскажи лучше про злодея, бражник.

– Помолчи, лис. Бабочка, продолжай про Пеппи.

– А ты, воробей, иди хныкать под крылом у сипухи!

– Лис и воробей, а ну не отвлекайтесь! Сейчас говорит бражник.

– Хорошо, я продолжу. А вы, если хотите побольше узнать про эти фильмы, почитайте про них сами.

– В темноте не почитаешь.

– Народ, сосредоточьтесь! Слово бражнику.

– Итак… О чём это я?.. Обезьянка «мёртвая голова» питается фруктами и насекомыми. Поскольку я и мои сородичи обитаем в Африке и Европе, в меню господина Нильсона мы, к счастью, не входим. Дело в том, что эти обезьяны живут в Боливии, Перу, Суринаме и Бразилии. Короче говоря, в джунглях Южной Америки. Держатся они большими стаями – так удобнее защищаться от врагов. А врагов у них много. Например, змеи, ягуары, пумы и хищные птицы, такие как южноамериканская гарпия.

Во главе стаи стоит самка. Вообще-то и сама стая состоит из самок: бабушки, сестры, племянницы, кузины, тёти и внучки – иногда до пятидесяти родственниц. Самцов они допускают к себе, только когда хотят обзавестись потомством. А после самцы могут идти по домам – не знаю уж, где они там живут.

– Наверное, где-нибудь на дереве.

– Да, воробей, я тоже так думаю. Ты молодец, что ещё не заснул.

Когда детёныши мужского пола подрастают, им приходится покинуть группу. Они должны уйти и присоединиться к другим самцам.

Для обезьянок люди постарались и придумали им ещё два имени: саймири и беличьи обезьяны. Последнее