Но Сашка и сам ловко уворачивался от дедовых советов, как от пуль. Когда все было готово, он разлил сладкий горячий глинтвейн в разношерстные фарфоровые кружки с цветами, найденные в буфете, и украсил апельсиновыми дольками. Мы тут же эти апельсиновые дольки вынули, облизали и съели, а потом приступили к медленному цежению алкогольного компота. Дед то и дело предлагал нам закусывать солеными огурцами и ржаным хлебом и сокрушался, что не пригодилась водка, которая хранилась на верхней кухонной полке и которую баба Таня запрещала ему открывать без достойного повода.

– Вкусно, в целом, – говорил он, – но градуса не хватает. Что это за алкоголь, если надо кастрюлю выпить для эффекту!

Вечер получился чудесным и, возможно, самым теплым за всю зимнюю часть весны. И, несмотря на жалобы деда Степана, трехлитровая кастрюля глинтвейна все же дала свой эффект – в тот вечер баба Таня решила, что пришло время сделать в гостиной и кухне ремонт.

Баба Таня с дедом Степаном жили (и слава богу, до сих пор живут) в двухэтажном четырехквартирном доме, жилье в котором в конце 80-х им выделило государство. Их квартира изначально располагалась на втором этаже, была небольшая, с весьма компактными комнатками, явно недостаточными для большой и дружной семьи. Поэтому спустя какое-то время они утеплили лестницу, ведущую вниз на улицу, сделали к крыльцу на первом этаже пристрой и организовали там просторную кухню и гостиную. Собственно, в этих двух уютных комнатах и закипела жизнь, а на второй этаж члены семьи стали подниматься, исключительно чтобы спать. С тех пор как появился этот пристрой, прошло уже много времени, выросли дети и внуки, обзавелись своими семьями, а комнаты так и оставались в практически первозданном виде.

Баба Таня, обладавшая внутри тонким художественным вкусом, давно хотела переделать отопление, по которому можно было определить эпоху строительства как по костям динозавров. Предстояло срезать старые длинные трубы и повесить современные красивые беленькие радиаторы, а каждый, кто хоть раз менял отопление, знает, что за сим действием обязательно должен следовать ремонт. Кроме того что в стенах остаются лишние дырки и по местам обитания прежних труб становится заметно, что обои давно выгорели, но и то немногое, что сохранилось еще в хорошем состоянии, неизбежно портится. Например, когда отопление меняли в доме наших с Ритой родителей и срезали батареи, искры в прямом смысле летели во все стороны. Одна из них попала в щель между стеной и деревянным полом и подожгла опилки, которые лежали там для теплоизоляции со времен строительства дефицитной эпохи 90-х. В итоге пришлось не только переклеивать обои, но и вскрывать полы и затем перестилать на новые. Хорошо еще, что этим и ограничилось и мы не превратились в семью погорельцев.

В общем, работы предстояло много, и именно поэтому, когда баба Таня оглядела собравшихся за глинтвейном и пересчитала количество рабочих рук, ее осенило – момента идеальнее может и не быть. А так как нам было а) скучно и б) хорошо на душе от глинтвейна, мы горячо поддержали предложение.

Для произведения ремонта совместными усилиями из комнат первого этажа было вынесено все, что не крепилось к стенам. Шкаф-стенку освободили от уже не молодых, но отлично сохранившихся ввиду редкого пользования сервизов посуды, многочисленных книг и одежды – все это расположилось ровными стопочками на лестнице, в результате чего ходить по ней стало возможно только большими шагами через ступеньку, пугливо прижимаясь к стеночке. Сам шкаф был разобран и приставлен к стене в прихожей. Диван тоже релоцировали в коридор, так что теперь можно было обуваться сидя и даже лежа. Кресло переместилось на второй этаж вместе с телевизором, и пространства там стало заметно меньше, зато комфорта больше. Ковер был свернут в рулон и вынесен в сени. Далее с потолка была снята люстра, а со стен оторваны обои.

Нашими руками и баб Таниными командами мы профессионально обнесли гостиную абсолютно дочиста – как опытной командой домушников. После себя оставили только драные стены, лампочку и одинокую табуретку в углу. На кухне мебель решили не трогать до покупки новой, так как она особо не мешала замене единственной трубы. Тем не менее стены вокруг гарнитура тоже освободили от обоев.

Комнаты превратились в чистый холст, и мы тут же стали предлагать свои идеи дизайна интерьера.

– Без вас решу, как должно быть! Что вы ко мне со своей чепухой лезете! – баба Таня на корню пресекала наши предложения сделать комнату в модных стилях сканди или минимализм. – Неуютно это, не для жизни! Себе эти палаты больницы с белыми стенами делайте!

Любая женщина, тянувшая на себе дом и детей в 90-е, пока ее муж целыми днями пытался заработать деньги, по праву считает этот самый дом СВОИМ и не нуждается в сборе мнений. Посему она объездила все хоть отдаленно имевшие хозяйственное назначение магазины в районе и даже уговорила деда свозить ее в соседний, придирчиво в одиночку выбирала новые обои, линолеум, краску для потолка и готовую гипсовую лепнину. Угодить ей было непросто, потому что баба Таня точно знала, чего она хочет и чего она НЕ ХОЧЕТ. И в особенности она не хотела слышать советчиков. Дед Степан, обладавший богатым опытом, задушил в зародыше свое желание участвовать в выборе и только изредка хвалил вкус супруги, восклицая «любо-дорого глядеть!», «эх ма!» или «как в Эрмитаже».

В результате продолжительных и въедливых поисков идеальный комплект отделочных материалов был собран и сложен в коридоре ожидать своей судьбы – весеннего потепления, когда можно будет приступить к смене отопления. То ли из-за охватившего нас энтузиазма, то ли из-за кастрюли глинтвейна, выпитой в самом начале, но мысль о том, что менять батареи можно только в теплое время года, посетила нас лишь после того, как от уютной комнаты остались одни воспоминания. Поэтому ремонт перешел в стадию консервации на ближайший месяц, а мы вернулись в город и уже не имели возможности контролировать происходящее, в связи с чем не несем никакой ответственности за случившееся далее.

* * *

Прежде чем продолжать, стоит сделать небольшую пометку о личности главного героя данного рассказа.

Дед Степан, как и любой мужчина, которому приходилось обеспечивать семью в 90-е, изо всех сил уважает экономию и торг. А как нам достоверно известно, главная цель всякого, кто торгуется, – подойти как можно ближе к экономии на уровне ста процентов, иначе говоря получить бесплатно. И весь опыт дедовой жизни прекрасно иллюстрирует тот факт, что он добился значительных успехов в своем деле. Азарт его так велик, что иногда он забывается, что первично – цена или польза, и приносит в дом даже то, что изначально кажется неприменимым в хозяйстве.

Вообще-то, дед Степан давно на пенсии по выслуге лет, но от скуки подрабатывает в охране вахтой – неделю охраняет, неделю отдыхает дома. Агентство, где он трудится, считает деда хорошим опытным работником и периодически перебрасывает его на новые объекты, где надо наладить систему, натаскать новичков или произвести хорошее впечатление. И везде дед Степан применяет свои таланты добытчика бесплатного имущества. Глаз его наметан и сразу примечает, какую выгоду тут можно получить.

Так, когда он охранял кондитерский склад, у нас был мешок бесплатных конфет. Как мы тогда всей родней не впали в сахарную кому, уму не постижимо. Когда он охранял колхозный склад, бабтанины куры питались исключительно колхозным зерном и раздобрели так, что неслись каждый день в неимоверных количествах, а мы все ели с яйцами: пироги, салаты и даже суп. Когда деда поставили охранять общежитие с индийскими студентами (они приезжают учиться в нижегородском медицинском университете), он стал присылать домой бесплатные специи, которые были настолько острыми, что даже сам дед не мог их есть, но и отказаться от бесплатного он тоже не мог. Это был самый тяжелый период его работы. Специй накопилось так много, что потом мы их применяли в борьбе