Начнем с того, что убитый был болен холерой на последней стадии, и тот или та, кто его прикончил, лишь ускорил смерть на пару дней. Согласитесь, весьма необычное обстоятельство!

– Вероятно, убийца попросту не знал о его болезни.

– Погодите! Это не единственная странность. Человека зарезали в ванне, но этим убийца не ограничился. Он изъял у жертвы почку.

– Почку? – недоверчиво переспросил Валантен.

– Именно так! Удивительно, не правда ли? Но и это еще не все! За последние десять дней это был третий изувеченный таким образом труп. Люди Эбера нашли еще два, и каждый раз картина была схожая: покойник должен был сам умереть со дня на день от холеры и не досчитывался какого-нибудь органа. В первом случае не хватало легкого, во втором – печени. Предварительное расследование, проведенное моим предшественником, исключило мотив ограбления – ни у одной из жертв ничего не было украдено. Комиссар Эбер склонялся к версии, что искать нужно преступника-извращенца. Не знаю, можно ли тут заподозрить некий сверхъестественный элемент, но вы наверняка согласитесь со мной, что дело темное.

Валантен молча кивнул. Он не хотел в этом признаваться, однако Видоку удалось всего несколькими словами вызвать его интерес. Зачем убивать умирающих? С какой целью у них были изъяты внутренние органы? Без каких-либо усилий со стороны инспектора механизм мышления в его голове уже запустился и принялся строить гипотезы. Врожденное любопытство и стремление бороться со злом во всех его проявлениях заставили Валантена согласиться на просьбу собеседника.

– Однако сначала мне нужно будет уведомить префекта Жиске, – добавил он. – Дело может быть официально передано в мое Бюро только по его приказу.

Видок со свойственным ему пылом вскочил с кресла, бросился к молодому коллеге и от души хлопнул его по плечу:

– Не утруждайтесь, друг мой! Я уже потолковал с Жиске сегодня утром, и он дал мне добро при условии, что вы в свою очередь согласитесь взяться за расследование. Как видите, все срослось!

Глава 4. Профессионал и дилетант

Не успела Аглаэ переступить порог, как у нее перехватило горло от вони – всепроникающей, густой, удушливой. Несмотря на платок, которым она по совету Валантена заранее прикрыла нос, в ноздри мгновенно проникла смесь запахов карболки, крысиной мочи и разлагающейся плоти. Девушка, однако, постаралась не показывать отвращения и безропотно последовала за спутником по темным коридорам, где стены сочились влагой, а под потолком роились и безумолчно жужжали мухи.

Вместе с Валантеном Аглаэ приехала в морг на набережной Марше-Нёф в четырех кварталах от Префектуры полиции, чтобы осмотреть останки троих убитых мужчин.

– Вы только не удивляйтесь, – сказал служитель морга, ведя их по зловонному лабиринту, – мы тех покойников положили отдельно, обработали серным дымом, а потом обмыли хлорированной водой. Во избежание распространения заразы, сами понимаете. Если бы комиссар Эбер, а после него еще и месье Видок не требовали так сурово оставить у нас тела подольше, мы от них сразу же избавились бы! С позволения сказать, на вашем месте я бы там не задерживался. От этой чертовой холеры всего ожидать можно – набросится, как бешеный пес, и пиши пропало!

По взглядам, которые служитель морга время от времени бросал на Аглаэ, было ясно, что он озадачен появлением женщины в таком месте и явно этого не одобряет. Однако высказать свое отношение вслух он постеснялся – пожал плечами, выбрал нужный ключ на увесистой связке и повернул его в замочной скважине двери, которая была в точности похожа на тюремную. Открыв створку, служитель – видимо, во избежание риска заражения – отступил подальше от входа, давая тем самым понять, что в его намерения не входит сопровождать их до самого конца.

Зал со сводчатым потолком, куда вошли полицейские, был узким и длинным. Скудный свет сюда попадал через два подвальных оконца, но все равно было видно, что фаянсовой плитке, которой стены облицованы снизу до середины, далеко до безупречной чистоты. Ее обильно покрывали бурые пятна. Аглаэ невольно вздрогнула, представив себе, откуда они могли здесь взяться и какова их природа. В полумраке выстроился ряд мраморных столов, но только первые три были заняты трупами – очертания человеческих тел рельефно проступали под накинутыми на них кусками грубой ткани.

Последние два года Валантен был завсегдатаем парижского морга и не испытывал ни малейшего волнения рядом с покойниками. Он вел себя как профессионал и уже перестал видеть в них живых людей, которыми они недавно были. Теперь для него каждый труп был всего лишь объектом изучения, источником драгоценных сведений, какие можно получить только в результате тщательных и методичных исследований.

Едва войдя в зал, Валантен, даже не потрудившись взглянуть, не сделалось ли его спутнице дурно в макабрической атмосфере этого заведения, сразу направился к первому столу и, прижав к носу платок одной рукой, второй осторожно отвернул саван до плеч мертвеца. Его взору предстало изможденное лицо светловолосого молодого человека. Валантен пролистал свои выписки из дел, переданных ему Видоком.

– Это, должно быть, Андре Мовуазен девятнадцати лет, студент-филолог. Он стал второй жертвой. Найден мертвым в своей съемной комнате в последнем этаже доходного дома на улице Ренар. Хозяйка, которой он накануне жаловался на боли в животе, забеспокоилась из-за того, что жилец целый день просидел взаперти, и поздно вечером решилась его проведать с намерением выставить вон при малейших признаках холеры.

Аглаэ тоже подошла к столу. Оставаться в стороне она не собиралась. Несмотря на то что ее знакомство со смертью было не таким близким, как у Валантена, девушке казалось важным доказать себе, что она способна справиться с любыми, даже самыми неприятными задачами, которые могут возникнуть перед ней в процессе расследования уголовных преступлений. При виде трупа она была потрясена сероватым оттенком почти прозрачной кожи. Можно было подумать, на столе лежит обычный манекен из театрального реквизита.

– У него были враги? – спросила Аглаэ больше для того, чтобы выйти из оцепенения, в которое ее повергло созерцание этой странной восковой маски, нежели по долгу службы.

– Был не то чтобы враг, скорее соперник, – отозвался Валантен, снова просматривая свои записи. – Мовуазен и еще один студент добивались благосклонности одной гризетки. Но опросы и проверки, проведенные людьми из «Сюрте», позволяют исключить и девушку, и ее второго кавалера из подозреваемых.

– Точные причины смерти уже установлены?

Валантен ответил бесстрастным тоном – так, будто решил строго придерживаться сугубо научной точки зрения на дело, раз и навсегда оставив эмоции за дверью, у входа в это здание, чтобы они не исказили его суждения:

– Врач, проводивший осмотр тела, скрупулезно