с дома. — Поэтому вам нужно как можно быстрее привести сюда военных, а я пока выведу из дома вашего мужа.

— Хорошо, поняла. Я сейчас, сейчас, — она, охая и причитая, засеменила в сторону военного лагеря, а я вновь двинулся к дому. Уже в третий раз.

Такое ощущение будто шавка постоянно сидела у двери и прислушивалась, поэтому, как только я зашёл во двор, принялась заливисто лаять. В окно выглянул старик и, узнав меня, закатил глаза. Понимаю, ты мне тоже надоел, но если бы слушал жену, то знал бы, что приютил ведьмака.

— Чего на этот раз? — недовольно проворчал он, грубо пихнув валенком пронзительно визжащую собаку обратно в дом. — Нет у нас никаких ведьмаков. Сколько же раз тебе повторять. Глухой, что ли?

— Я по другому вопросу, — с поднялся на крыльцо и приблизился к нему. Старик попятился в дом, с опаской глядя на меня.

— Ваша супруга утверждает, что на вашем чердаке кто-то живёт, — начал было я, но старик прервал меня гневным выкриком.

— Не слушайте эту старую дуру! Ей вечно что-то мерещится! То она шаги слышит, то варенье у неё пропадает. Баба дура — вот и всё! Уходите отсюда, надоели вы мне до колик, — он махнул рукой, отгоняя меня как надоедливую муху.

— Боюсь, что всё это правда. Но вы мне можете помешать, — спокойным голосом проговорил я и даже улыбнулся, когда шагнул к нему. Но старик понял, что я что-то задумал, и хотел захлопнуть передо мной дверь, но я оказался быстрее и нажал на болевую точку над ключицей.

Старик рухнул у моих ног, а собака жалобно завизжала и рванул прочь от меня.

Я поднял мужчину на руки, занёс внутрь и, аккуратно уложив на кровать, прошёлся по дому, раздумывая о том, как забраться на чердак. Из дома выхода на чердак не оказалось. Значит, можно проникнуть с улицы.

Когда двигался к выходу, явственно услышал щелчок с потолка как раз над печкой. Старуха права — наверху кто-то есть.

Я выбежал на улицу и двинулся по расчищенной дорожке вокруг дома, вглядываясь в полутьму и пытаясь понять, как забраться на чердак. Можно было бы отправить наверх Шустрика, но я опасался, что ведьмак может навредить ему. Уж лучше сам с ним разберусь.

— Ага, а вот и вход, — радостно прошептал я, увидев небольшую дверь под крышей с обратной стороны от крыльца.

Однако радость длилась недолго — лестницы нигде не было видно, а до двери метра три с половиной. Как же мне подняться наверх? Как ведьмак смог взобраться?

Не придумав ничего лучше, я велел Шустрику принести зелье «Силы». На этот раз зверёк сработал довольно быстро. Понял, что не надо меня игнорировать и давать предпочтение вкусняшкам. Уж не здесь ли кормится вареньем и джемом мой зверёк?

Выпив терпкое, слегка сладковатое зелье с привкусом горечи манароса, я почувствовал, как мышцы начали раздуваться, и приятный жар растёкся по телу. Одежда мне стала мала, а местами даже затрещала, грозясь лопнуть. Внутри появилась легкость, а тело будто совсем лишилось веса. Возникло ощущение, будто горы могу свернуть. Ощущение ложное, не то что гору, даже скалу не сдвину с места, а вот уверенности прибавилось.

Я отошёл от дома к дровянику, разогнался и, цепляясь руками и ногами за брёвна, просто взлетел вверх и ухватился за ручку двери. Рывок, и оказался внутри. Тьма — хоть глаз выколи, но я почувствовал его, ведьмака. Он был здесь, совсем рядом.

Не дожидаясь, когда глаза привыкнут к тьме, а меня атакуют, я рванул вперёд, выставив руки перед собой. Сначала споткнулся о какие-то мешки, затем запутался в верёвке, на которой вялилась рыба, а потом увидел, как в светлом прямоугольнике двери появилась фигура. Ведьмак пытался сбежать. Но от Валериана не уйдёшь!

— Стоять! — выкрикнул я, выхватил зельестрел из-за ремня и выстрелил.

Охнув, фигура отшатнулась назад и свалилась с чердака. Я разорвал веревку, которая опутывала меня и, снова споткнувшись о корзину, побежал к двери. Хотелось бы взять его живым, но если он упал неудачно, то… Ведьмак торчал вниз головой в высоком сугробе, которым закидали дом для тепла.

Я спрыгнул на землю, вытащил ведьмака из сугроба и уложил на дорожку. По виду ему было лет девяносто — сморщенный, словно урюк, и небольшого роста — около полутора метров. Он был под воздействием «Оков», поэтому не мог даже моргнуть, но в его чёрных глазах читался страх. Он явно не понимал, что происходит, и почему он не может двигаться. Мне тоже было не по себе, когда попал под воздействие ведьмака в лесу у лагеря.

— Вот и нашёлся, — подмигнул я ему, поднял с земли, словно пушинку и, взвалив на плечо, двинулся к дороге.

Издали увидел, как навстречу едет внедорожник. Машина остановилась возле меня, и из неё вышел Орлов, старуха и трое бойцов.

— Кто это? — спросил граф и кивнул на старика. — Неужели османский ведьмак?

— Он самый, — улыбнулся я. — Сидел на чердаке.

— А так и знала, что наверху кто-то есть, — с облегчением выдохнула старуха и вдруг забеспокоилась, бросая взгляд на свой дом. — Как мой Митя? Жив-здоров?

— Да, только до утра его не будите. Выспится и сам проснётся. Пришлось его усыпить, а то мог помешать, — извиняющимся тоном сказал я.

— Пришлось усыпить? — испуганно уставилась она, прижала руку к груди и засеменила к дому. — Митенька, Митя-а-а-а!

Бойцы надели на ведьмака антимагические кандалы и засунули в багажник внедорожника. Вскоре мы все сидели в штабе, где я привёл в себя ведьмака, и тот уселся, скрестив под собой ноги и буравил нас пристальным взглядом.

Сначала он молчал и игнорировал все вопросы, но когда один из магов демонстративно пригрозил ему лишением ноги огненным лезвием, то заговорил так быстро, будто произносил скороговорку. Когда словесный поток поутих, все повернулись к переводчику Михаилу Генешу — сыну османа, переехавшего в молодости в Российскую империю и сменившего гражданство. Переводчик сидел неподалёку с блокнотом в руках.

— Господа, признаюсь честно, я понял всего два слова, — смущенно проговорил он. — Дело в том, что это один из диалектов горных народов. С ним я не знаком.

— Надо запрос в Москву послать. Пусть другого переводчика отправят, — начальник лагеря генерал Грибоедов явно был недоволен и, скрестив руки на груди, недобрым