как Финн начал встречаться со Стоун, он стал еще более защитнически настроен по отношению к женскому полу. Хотя, по правде, он и раньше не был мудаком. Да, он был из тех "трах-бам – спасибо, мадам", и я даже подкалывал его по этому поводу, но он никогда не позволял себе откровенного неуважения. Просто он не встречал девушку, которая могла бы удержать его внимание. Пока не появилась его крутая южанка.

Я знаю, что моя стычка со Скарлетт пару недель назад ему не понравилась.

Но для меня ее внезапная дерзость, с которой та тогда набросилась на меня, стала наркотиком, из-за чего у меня сжалось в груди и затвердел член. Ей не стоило начинать со мной спорить. Она могла просто опустить голову и пересесть на другое место, избежав конфликта.

Но она этого не сделала.

Она захотела постоять за себя. Она сама спровоцировала эту ссору, и это меня чертовски завело. Она может сколько угодно притворяться скромной серой мышкой перед всеми остальными – но я-то знаю правду. Ее привычка избегать чужого внимания – всего лишь защитный механизм. Но со мной этот номер не прокатит. Мой пристальный взгляд пугает ее. Но не потому, что она боится меня. А потому, что она чувству это – эту вибрацию и напряжение между нами; эту тонкую нить, что обвивает наши шеи, перетягивая их так сильно, что мы не можем дышать. Она чувствовала это всю свою жизнь, и так же, как я, не хочет поддаваться искушению.

Скарлетт – мой запретный плод.

А я – грех, на который она не может решиться.

Я испорчу ее, даже не успев впиться зубами в эту веснушчатую кожу.

Кажется, она чувствует мои мысли, потому начинает нервно ерзать, поправляя очки и откидывая хвостик. Я перекидываю руку через спинку ее сиденья, наслаждаясь дрожью, пробежавшей по ее спине. Я начинаю играть с кончиками ее волос, проверяя, насколько далеко она позволит мне зайти на этот раз. Когда она даже не пикает, я решаюсь на большее и провожу большим пальцем по ее шее.

Мягкая, словно шелк. Точно, как я запомнил.

— Прекрати, – наконец говорит она.

— Заставь меня.

Она сухо сглатывает, не отрывая взгляда от доски, и так крепко сжимает край тетради, что костяшки пальцев белеют – будто это может отвлечь ее. Ее челюсть подрагивает от раздражения и напряжения. Не потому, что мое прикосновение ей противно, а потому, что оно нравится ей куда больше, чем следовало бы. Ее затвердевшие соски, вырисовывающиеся сквозь ужасный свитер, будто ограненные алмазы, красноречиво говорят об этом. Я продолжаю водить пальцами по ее шее, пока ее самообладание не трескается, как хрупкая ветка под напором бури.

Чертовских потрясающая.

Скарлетт поправляет очки, подталкивая их вверх по переносице, а затем грозно тычет в меня пальцем.

— Я сказала, прекрати, – шипит она сквозь зубы.

Я наклоняюсь так близко, что наши носы почти соприкасаются, и ее сладкий аромат цветущей сакуры заполняет мои легкие.

— А я сказал, заставь меня.

Скарлетт бросает на меня ледяной взгляд и отстраняется, резко выпрямляя спину и расправляя плечи – будто возводит вокруг себя неприступную стену. Но то, как она кусает нижнюю губу, избегая моего взгляда, выдает, что ее броня дает трещину.

— Оставь меня в покои, Истон.

Я знаю, что должен. И я это делал. Оставлял ее в покое долгое время. Так почему не могу сейчас?

Я откидываюсь на спинку стула, слегка раздвигая ноги, чтобы коснуться ее колена.

— Просто подумал, может, пересмотришь мое предложение, – дразню я, глядя в потолок, а не на ее лицо без макияжа. Иначе опять начну пересчитывать веснушки на ее носу. Девять, кстати. Да, я бешу ее, но никто не любит подглядывающих придурков.

— Какое предложение? – искренне недоумевает она.

— То, в котором я помогаю тебе вытащить эту палку из твоей задницы старым добрым трахом.

— Боже, ты невыносим. Вопреки распространенному мнению, твой член не обладает магической силой, – огрызается она, и я прищуриваюсь, разглядывая, как кривятся ее губы в форме бантика.

— Попробуй и узнаешь.

Легкий румянец, вспыхнувший на ее щеках, согревает меня изнутри.

— Я уже говорила тебе. Ты будешь последним мужчиной на Земле, с которым я пересплю.

— Продолжай повторять себе это, Скар.

Она резко поворачивает голову.

— В прошлый раз ты сказал, что не знаешь моего имени.

— Мы оба знаем, что это была ложь.

— И что? Ты сказал это только для того, чтобы задеть мои чувства?

— А у тебя есть чувства, которые можно задеть? – игриво приподнимаю бровь.

— Придурок.

— Уже слышал. Может, мне сделать тату где-нибудь на теле, чтобы не забыть? У тебя есть предпочтения?

— Просто отвали от меня, – фыркает она, не теряя запала.

— Зачем? Мне ведь так весело.

Скарлетт сохраняет прямую осанку, но то, как она сжимает карандаш, выдает ее смятение. Я нарушаю правила, и она это знает.

— Думал, у тебя кожа толще, – в моем голосе уже нет прежней насмешливости.

— Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Всегда было плевать.

Я наклоняюсь к ее уху, обхватывая шею рукой, не давая ей пошевелиться.

— Вечная лгунья. Хорошие девочки вроде тебя должны знать, что лучше не лгать дьяволу. С теми, кто про это забывает, случаются плохие вещи.

Боль в ее взгляде, которую та не в силах скрыть, давит на меня грузом стыда. Она торопливо собирает вещи, отпихивает мои ноги и вылетает из аудитории. Даже оклик профессора Донована не останавливает ее.

Я запрокидываю голову, закрываю глаза и вдыхаю ее запах, все еще витающий в воздухе – просто чтобы снова помучить себя.

Когда звенит звонок, Финн уже качает головой, ожидая меня.

— Разве я не просил тебя вести себя нормально?

— Не понимаю, о чем ты, – бурчу я, проходя мимо и нарочно задевая его плечом.

— Просто отставь ее в покое, Ист. В кампусе полно девушек, которых ты можешь мучить, – подначивает он мне вслед.

Я не отвечаю.

Какой в этом смысл?

Да, в Ричфилде полно девчонок, мечтающих о моем внимании, но ни одна из них не похожа на Скарлетт. Даже близко.

Я закуриваю