Девочка закрыла глаза и повернулась на бок. Вскоре её дыхание стало глубоким и ровным.

«У меня уже могла быть такая дочь, – думала, глядя на неё, Амнита. – И даже старше.У меня мог быть и сын. Взрослый. Как Диннар…»

Она подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на бледную краса­вицу, которая шагнула ей навстречу из полумрака спальни.

– Ты так смотришь, как будто я могу тебе чем-то помочь, – прошептала Амнита. – Богиня предупреждала… А теперь уже поздно.

1 Хава – название травы и наркотика, который из неё изготовлялся.

Глава 3. Сын Танамнита.

– Диннар, ты скоро?

– Помолчи, – недовольно буркнул ваятель. – Я делаю рот.

Слуга, сгребавший в углу мастерской мусор, едва не выронил совок. Что он себе позволяет, этот сантарийский каменотёс? Так разговаривать с богом! Впрочем, бог не выглядел рассерженным. Он подавил улыбку и ничего не сказал.

– Ну вот, кажется, всё…

Диннар отошёл от статуи на несколько шагов и окинул её оценивающим взглядом. Похоже, на этот раз результат его устроил.

– Не люблю возиться с глиной. Обычно я сразу берусь за камень, но ты непростая модель.

– Другие так не говорили.

– Они копировали старые статуи, а ведь там не твоё лицо.

– Разве? По-моему, они все на меня похожи.

– Похожи, но это не ты, – сказал Диннар, вытирая руки влажной тряпкой. – Ничего, скоро я и тебя смогу делать по памяти.

– А зверь готов?

– Да. И уже на месте. Хочешь взглянуть?

– Хочу, но не сейчас.

– Куда ты торопишься? На занятия с этой учёной девицей?

– Нет, сегодня у меня другие дела, – лукаво посмотрев на мастера, ответил Эрлин. – А что, там, где ты раньше жил, не было умных женщин?

– Я как-то не интересовался их умом. В известном смысле они все одинаковы. И здешние мало отличаются от тех, которые у меня были там. Разве что больше бесстыдства.

– Гинта совсем не похожа на других, – задумчиво произнёс Эрлин.

– Да… Жаль малышку.

– Жаль? Почему?

– Если женщина не похожа на других, ей бы следовало родиться мужчиной. Иначе получается ни то, ни сё.

– Про Амниту ты так же думаешь?

Диннар не ответил. Он сделал вид, что внимательно прислушивается к голосам за окном.

– Тебе не дают скучать, – улыбнулся Эрлин. – По-моему, это Мильда… Интересно, кто там с ней. Не хочется выглядывать.

Диннар пододвинул к стене верстак и вскочил на него.

– Здесь щель под потолком, – пояснил он удивлённому приятелю.

Посреди маленького внутреннего дворика тихо шумел фонтан в виде дерева. На бортике сидели Рона и Мильда. Можно было подумать, что девушки очень увлечены беседой, если бы они не так часто бросали взгляды на окна мастерской.

Диннар легко и по-звериному бесшумно спрыгнул на пол.

– С ней Рона, – сообщил он.

Эрлин скорчил гримасу.

– Скажи ей, что я уже ушёл, а куда – не знаешь…

– С чего ты взял, что я собираюсь с ними разговаривать?

– А разве ты не выйдешь к Мильде?

– Вообще-то я собирался искупаться и отдохнуть.

– Так ты всё-таки иногда устаёшь?

– Да, особенно от чересчур назойливых красоток.

– Женщины, которые были у тебя в пустыне, приходили только тогда, когда ты этого хотел?

Диннар нахмурился.

– До чего всё не кстати. Иначе, как через двор, в купальню не попадёшь.

– Давай отведу тебя в свою, – предложил Эрлин. – Давно уже собираюсь показать её тебе. Моя купальня в старом дворце. Она соединяется с озером, а от него тянется канал до самого кольца. Там такой вид… Тебе понравится. И не надо идти через двор. Мы выйдем с другой стороны.

Диннар снял рабочий фартук и остался в одной набедренной повязке. Как и большинство сантарийцев, он предпочитал минимум одежды, особенно в жару.

На Эрлине были узкие белые штаны длиной немного ниже колен (последний писк моды), лёгкие сандалии и голубая рубашка с широкими рукавами и глубоким, почти до пояса, вырезом спереди, такая тонкая, что сквозь неё просвечивало его белое точёное тело.

– Это с тебя надо делать статуи, – сказал Эрлин, с завистью глядя на мощные бицепсы и мускулистую грудь ваятеля. – Я рядом с тобой просто дохляк.

– Ничего себе – дохляк, – усмехнулся Диннар. – Я видел, как ты дерёшься на турнирах. Думаю, твоя мускулатура никогда не будет очень рельефной, но для своих лет ты необыкновенно силён.

– Для своих лет? Говорят, я не выгляжу на восемнадцать.

– Тебе ещё нет восемнадцати. Ладно, пойдём, а то они, чего доброго, сюда заявятся.

Эрлин повёл Диннара, ловко ориентируясь в сложной системе открытых и закрытых внутренних двориков, которыми изобиловала южная часть дворца. Почти в каждом дворике был фонтан или бассейн, всюду благоухали цветы, а кое-где росли небольшие аккуратно подстриженные плодовые деревья. Эрлин и Диннар то и дело натыкались на слуг, которые освежали мозаичные полы ароматизированной водой. Те кланялись и удивлённо смотрели юношам вслед. В этом цикле бог вёл себя очень странно. Он был совсем не такой, как раньше. Вообще-то он был гораздо лучше, чем раньше, но никто не мог понять, что его связывает с этим ужасным ваятелем, похожим на демона тьмы.

– А где старый дворец? Далеко?

– Да нет, – засмеялся Эрлин. – Прямо здесь. Сейчас придём. Так называют часть южного крыла, которую не перестраивали с давних времён. Если точнее, это остатки старого дворца, но все говорят просто – старый дворец. Айнагур не любит это место. Там вообще мало кто бывает, но я почему-то уверен, что тебе там понравится. Ты уже давно в Эриндорне, а всё занят работой и почти ничего толком не видел.

«Старый дворец» спускался к озеру пологими ступенями террас. Здесь преобладал синевато-серый турм, на отделку пошли голубой и белый хальцион, сурдалин, серебристый зиннурит. Замысловатый растительный орнамент и рельефы, изображающие диковинных птиц, зверей и странных большеглазых человечков, сразу выдавали почерк сантарийских мастеров.

То, что сейчас являлось личной купальней бога, в прошлом было водяным святилищем. Причём очень древним. Один из первых правителей Тиннутамы, следуя обычаю, построил его в той части дворца, которая выходила к озеру. Святилище располагалось между двумя склонами террас. Входом служила арка – две огромные зиннуритовые хаммели, чьи головки из белого хальциона были одновременно капителями