Весь подтягивающийся класс, естественно, грел уши. Но думаю, это нам только на пользу — мы себя вполне адекватно ведём, и, возможно, не будем изгоями как обычно! Может даже… сможем нормально поучиться?

«Ага, как же», — вздыхаю я, вспоминая, что Катя всё ещё там, в коридоре с Теодором, — «Не всё будет гладко как бы хоте…»

И тут…

*Тик. Тик. Тик*.

«Кха-а-а», — я протяжно вдохнул, пытаясь заполнить резкую пустоту в груди.

По моей коже побежали мурашки, отчего волосы попытались встать дыбом. У меня увеличился угол зрения, всё отдалилось, и я будто попал в совершенно иное воспринятие мира!

Звуки вокруг приглушились, зато своё дыхание я слышал очень громко. Это паническая атака, только без паники. Предчувствие, но не плохое, и не… в мою сторону.

*Тик. Тик*.

Часы… снова забились. Тот же самый тик Судьбы, который я не слышал уже столько времени! Это он!

Только… он не надо мной.

Раньше я слышал его так отчётливо, потому что это тикали МОИ часы. Над МОЕЙ головой. Но сейчас я не просто слышу их приглушённо… я и вовсе понимаю, где они стучат.

Где-то неподалёку.

Я медленно встаю с парты и молча пытаюсь осмотреться. Какое-то обострённое чутьё заставляло смотреть на мир иначе, картинка была искажена.

Ничего не вижу.

*Тик*.

Не здесь.

Слышу, как меня кто-то пытается позвать, но не могу обратить внимания.

Ноги сами пошли на выход, будто на автопилоте.

Что это? Я теперь слышу чужую судьбу? Или это моя же… но в другом месте? Что если теперь я понимаю, где важные моменты моей жизни?

Я должен выяснить.

* * *

За минуту до этого. Катя.

Катя очень хотела этим воспользоваться. Огромный и очень мощный плацдарм для манипуляций! Теодор — это ходячий инструмент по дёрганью Кайзера за ниточки! Ревность и зависть — это мощные, и очень эффективные инструменты! И Катя хотела ими владеть. Хотела пользоваться! Ведь почему она должна ревновать его к Суви, а он получать всё что захочет?

Она ХОТЕЛА видеть метания Михаэля. ХОТЕЛА, чтобы мальчики за неё дрались! Да все этого хотят — это подпитывает эго, даёт самоуверенности и ценности!

И Катя уже готова ответить ему лживой взаимностью! Держать на поводке, но не близко. Пусть бегает. Пусть пресмыкается! Этим она засядет в голове Миши, заставит его бороться!

Да Катя уже так делала! Она же за этим Теодора и пригласила в школу!

Только вот…

«А может… нет?», — она едва себя перебарывала.

Когда она приняла ноотроп и сказала про семейного психолога — она не шутила. Она ведь правда подняла эту тему с матерью! И обе Синицины… реально пошли на терапию.

Там вскрылось ТАКОЙ ужас, что психологу так же понадобился психолог. Она не верила, что могут существовать такие опасные и озлобленные женщины!

И вместе с семейной общей терапией, дамы ходили и на личную. И Кате, естественно, пришлось рассказать про Михаэля. Краснея, заикаясь и повторяя: «Ну это не правда, я так, балуюсь, и вообще не такой уж он и прикольный, это я от скуки», — но рассказать. Следовательно — и про приглашения Августа и Теодора тоже. А следовательно…

Ей пришлось выслушать насколько это неправильно.

Безусловно, это позиция ребёнка и токсичного человека, это да. Но! Кате было важно не столько это, — змеёй ей быть откровенно нравится, — сколько банальная логика.

Михаэль… не из тех, кто терпит. Он способен махнуть рукой и оставить. Да кого там — он УЖЕ это делал! И Кате из-за её змеиных игр пришлось в итоге реветь, извиняться и всё выстраивать заново! И не потому, что Михаэлю плевать — а потому что Катя сама наворотила токсичного болота, и Михаэль не захотел в нём тонуть!

И вот, Катя стоит перед выбором.

И Катя его делает.

— Теодор… ну нет, — вздохнула она, разворачиваясь к классу — Просто нет. Не рассчитывай ни на что, — покачала она головой, — Я знаю зачем ты позвал. И зачем записки кидал. Нет. Не выйдет.

— Ясно… — пробормотал он, сжимая кулак, — Ясно. Можно вопрос, Кать?

— М? — развернулась она.

— Чем он лучше? Чего мне не хватает⁈ В чём… причина? Я ведь тоже не урод, не слабак, не беден. Ещё с садика я был лучше во всём! Ну вот почему… он?

Катя призадумалась. А ведь действительно… почему? Она как-то даже и не задавалась этим вопросом. Кайзер просто не выходит из головы, и в попытке понять причину, Катя просто осознала, что это симпатия. Но за что конкретно?

— Психолог говорит, что Миша — ходячий «красный флаг». Проблемный, нестабильный. Ужасный муж для спокойной жизни! — хмурится она.

— Вот именно! Почему…

— Но я, наверное, просто обожаю красный цвет, — печально хмыкает девушка, — Я не знаю. Да и не хочу. Просто так есть и всё. Я побуду счастливой в неведении, чем покопаюсь и загружу голову.

— Да никакого… счастья там не будет… — процедил Теодор, ещё сильнее сжимая кулак и кладя руку на навершие Миазмы.

— Возможно. Не знаю. Буду выяснять, — пожала Катя аккуратными плечиками и пошла в класс, — Всё, пойду я. А-то потеряли уже навер…

И тут её хватают за запястье. Неожиданно, ничего этому не предвещало! И достаточно сильно, намеренно сжимая тонкую девичью ручку!

Катя жмурится, оборачивается и видит, как её держит Теодор!

— Постой! — протяжно фыркает он, будто не в себе, — Я хочу тебе предложить! Давай хотя бы неделю…

— Теодор… я лично переломаю тебе твои руки, если ты продолжишь лезть!

Катин голос зарябил, а все цвета вокруг неё начали инвертироваться будто показывая изнанку мира, его негативную версию.

— Если не выйдет с Михалем, у ТЕБЯ нет шанса! Не пытайся портить мне жизнь. Уж поверь, твою я испорчу быстрее! Мои методы куда отвратнее, чем у Михаэля, — прорычала она, — Один раз я уже чуть всё не потеряла, и во второй раз даже пытаться не буду! Просто. Отвали.

И Катя резко дёргает рукой, выбивая её из крепкого, магического хвата Теодора!

У него дёрнулся глаз. Он дышал очень глубоко и через нос, словно разъярённый бык. И всё держался за свой меч, ни на секунду не отпуская.

Но Катя не боялась. Она ведь… просто-напросто уже сильна, чтобы не давать себя в обиду.

Естественно, она хочет быть принцессой в беде, чтобы