любовью посмотрела в слегка расширенные от изумления карие глаза. Тот, мигом сориентировавшись в благоприятной ситуации, крепко обнял невесту-самозванку и закрыл ей рот долгим и страстным поцелуем.

Ослепленный болью, но верный обычаям родины Зулар поник, словно сломанный бурей цветок, однако нашел в себе силы горько сказать уже совершенно обычным тоном, без всяких нелепых завываний:

— На все воля Десяти Ветров. Видно, Мать Семи Пустынь наказала меня, поманив несбыточной надеждой и любовью за то, что не раз отвергал я страсть женщин, деливших со мной шатер.

Встав с колен, эндорец вышел из зала, пошатываясь словно слепой, на ходу вырывая из косиц и бросая наземь яркие свадебные бусины.

— Так! — скрестив на груди мускулистые руки, грозно сказал Лимбер, когда за неудачливым женихом закрылись створки дверей. — И кто же этот твой жених, доченька? Просвети нас, где ты его подцепила?

Принцы плотно обступили Кэлберта и Элию, совершенно игнорируя Мелиора и оттеснив герцога в сторону, словно предмет меблировки. К досаде Элегора, даже Энтиор не удостоил его, как обычно, гневным, брезгливым или презрительным взглядом.

— Какой жених, папа?! Мы-то ведь не живем по законам пустыни! — лукаво улыбнулась принцесса, отрываясь от губ пирата. — Это мой брат и твой сын, кстати. Позвольте представить вам, высокие лорды, великого и ужасного пирата Кэлберта, грозу Океана Миров собственной персоной.

Мужчина настороженно оглядывал лоулендцев, пытаясь определить их отношение к известию, сообщенному принцессой. Первое, что он увидел, было облегчение, второе — любопытство. Глаза братьев испытующе обшаривали нового родственника, оценивая его внешность, стать, прикидывая способности и силу, магические щупы измеряли его божественный потенциал, но никто не опускался до откровенного хамства, провокации или грубостей. Ведь рядом с Кэлбертом стояла принцесса Элия, всем своим видом показывая свое явное расположение и привязанность к брату. Рука богини успокаивающе легла в ладонь мужчины. Тому очень захотелось сжать руку сестры, ощущая ее теплоту и молчаливую поддержку, но он сдержался. По другую сторону Кэлберта, протолкавшись сквозь строй братьев, встал Мелиор. Держа свое слово, высокомерный принц коснулся плечом плеча пирата.

Первым нарушил недолгое молчание Кэлер. Отодвинув плечами Джея и Рика, принц шагнул вперед и, широко улыбаясь, хлопнув Кэлберта по плечу так, что пират, не рассчитывающий на удар такой мощи, слегка покачнулся, прогудел:

— Ну, привет, что ли, братец!

Эти слова словно прорвали плотину обоюдной настороженности, практически разом загомонили все остальные.

— Ух, здорово, ты правда тот самый пират?! — восторженно вопил Рик, и глаза его сверкали любопытным блеском, обещающим еще как минимум несколько сотен сверхважных вопросов.

Джей интересовался его годовым доходом и любимыми азартными играми, Элтон — тонкостями межвидового общения с русалками, Нрэн — стилем боя и предпочтениями в оружии… Короче, началась бурная процедура знакомства. Задумчиво обозревая галдящую толпу своих детей и племянников, король Лимбер встретил просительный и одновременно строгий взгляд любимой дочери, в котором ясно прочитал «директиву» о скорейшем официальном признании новообретенного сынка.

«Это твое желание или точка зрения советницы?» — мысленно спросил король у Элии.

«И то и другое, папа, — откликнулась принцесса. — Он нужен нам. Ты ведь и сам это чувствуешь».

«Ладно, будь по-твоему», — смиряясь, подумал король. Лимбер очень редко уступал просьбам и почти никогда не отступал в спорах, но дочь… дочь… Попробуй переспорь богиню логики, если она вдобавок является твоей любимой дочерью, да и советы дает на редкость здравые.

«В конце концов, Элия права, бог-мореход в семье лишним не будет. Да и мальчикам моим он, по всему видать, по душе пришелся, раз мордобоя не учинили», — быстро взвесив плюсы и минусы ситуации, решил король.

— Привет, сынок. Когда пообщаетесь, парни, доставьте его ко мне в кабинет, кой-какие бумаги заполнить, — небрежно бросил Лимбер и удалился, мысленно ухмыляясь откровенно ошалелым физиономиям своих детей, ожидавшим долгого выяснения отношений, придирчивых допросов, проверок или еще чего-нибудь каверзного.

На радостях, что испытания завершились, он снова свободен распоряжаться своими силами и находится дома, там, где можно отведать подобающих его тонкому вкусу яств, принять ванну с ароматными солями, сделать прическу, облачиться в удобные и роскошные наряды, позаботиться о маникюре и педикюре, да и сестре больше не грозит опасность перевоплощения, Мелиор «великодушно» списал с личного счета мести, приготовленного к оплате, все оскорбления, нанесенные ему пиратом. Что же до герцога, то месть настырному щенку можно было немного отложить. Хотя бы до того момента, пока он изрядно не достанет кого-то другого из семьи. Тогда, случись с прытким герцогом Лиенским какая-нибудь «маленькая неприятность», обожаемая сестра не будет винить в происшедшем своего брата.

Покровительственно улыбаясь, как-никак он тоже выступил в защиту Кэлберта, принц небрежно прокомментировал:

— Повезло тебе… брат. Добро пожаловать в семью. Прими мои поздравления.

— Спасибо, — слегка удивленно поблагодарил Кэлберт.

Сегодня он уже слишком устал удивляться. Мужчина ожидал, что его ждут хорошая трепка, кандалы, возможно, смертельный приговор, а получил целую кучу братьев и отца в придачу. И, честно сказать, такой исход дела ему нравился куда больше. Во всяком случае, пока, что бы ни говорила Элия насчет приюта для буйнопомешанных…

— Я так рада за тебя, братец. — Принцесса приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку.

— Благодарю, сестра. Я здесь только потому, что ты меня привела, — взволнованно сказал Кэлберт, крепко обнимая Элию в ответ.

Принцесса с легкой улыбкой приняла слова благодарности и не стала ничего объяснять брату. К чему? Но сама богиня прекрасно сознавала: если бы члены королевской семьи не ощутили божественным чутьем своего кровного и духовного родства с Кэлбертом, если бы не почувствовали с первых же минут встречи, как это произошло с ней, предопределенности, высшей правильности того, что в семью должен войти новый брат, не помогли бы никакие уговоры, мольбы, строгие взгляды и уловки. Любые ухищрения бессильны против чуткой интуиции богов, склоняющихся только перед волей Творца. Ныне сама Элия и ее родичи переживали момент кристальной чистоты, когда душа трепещет в Нитях Мироздания, когда все происходит так, как должно и иного быть не может. Они не могли поступиться этим чувством и во имя пустых условностей, к которым так привязаны люди, отвергнуть того, кого привели в семью Силы Судьбы.

Остальные братья вслед за Мелиором и сестрой тоже стали от души поздравлять пирата. Конечно, с одной стороны, они не могли не ревновать к появлению незнакомца, которому столь явно выражала симпатию Элия, но с другой — мускулистый смуглый парень был их братом. Мужчины чувствовали зов крови и гордились Кэлбертом, как самими собой. Его ужасная репутация только утверждала семейство Лимбера в стремлении принять пирата в свои ряды.