— Да. Взял новый легендарный камень. А у вас что по новым камням?

— Пока не брали. Решили отложить вопрос до возвращения. Чтобы сосредоточиться на освоении и не переться в Колодец с новыми силами, — пояснил я.

Я пока никакой камень брать не планировал. У меня ещё молнии и грозы в процессе освоения. А вот остальные — они да, были готовы сделать этот шаг. Особенно Шупа. Он немного комплексовал, что отстаёт в плане боевой мощи, и хотел нас нагнать.

— Понял, — кивнул Гатс.

— Значит, неделя-две, — вернулся я к начальной теме. — Надо понять, сколько мы добычу с этого кладбища собирать будем.

Пока мы болтали, остальные времени не теряли. Калия взялась за обустройство лагеря. Расчистила небольшую площадку и накрыла её куполом. Сплела знаки и что-то такое сделала. Теперь у нас был участок, куда можно зайти, погреться. Чем люди Гатса тут же и воспользовались. Они, кстати, хорошо оснащены. Про броню и оружие промолчу, пока не удалось оценить, но использование колец пространства — заметил. Не самая дешёвая и часто встречающаяся вещь. У опытных ныряльщиков можно встретить, у новичков — если только кто проспонсировал.

Я сначала не понял, чего они бездельничают, но оказалось, всё куда прозаичнее. Мужики дружно сообразили котелок, грелку и какой-то напиток. Как вскоре выяснилось — когда на морозе собираешь добычу, забежать на пару минуток сделать несколько глотков горячего — это очень даже приятно. Оставив варево, они разошлись и принялись за дело.

Калия села медитировать. Тоже логично. Она больше всех потратилась, как ни странно. Шупа тоже сел медитировать. Только создал парочку клонов, чем удивил северян, и отправил копии себя трудиться. Хитро-хитро. Тамара же нацелилась на главную добычу, и я проследовал к ней. Надо притормозить ситкартку. Чтобы проявился камень, нужно сохранить тело и выждать минимум сутки. А у неё такой вид, будто она прямо сейчас конечности отрывать начнёт.

* * *

Мария вышла из города и направился в торговую часть пригорода, куда прибывали караваны.

Никаких донесений женщине не поступало. Но она привыкла доверять своим ощущениям и ничуть не удивилась, когда из грузовика выбрался не кто иной, как Люций.

Он тоже прекрасно заметил женщину и, не обращая внимания на возникшую суету возле каравана, направился к ней.

— Плохо выглядишь, Люц, — сказала Мария, когда мужчина остановился напротив неё.

Выглядел он и правда плохо. Со щетиной, синяками под глазами, весь осунувшийся и даже схуднувший, в не слишком чистой одежде.

— Мария, — сказал он сдержанно. — Поговорим?

— А есть о чем?

— О нас.

— Нет никаких нас, Люций, — ответила женщина устало.

— Нет? И что, возьмём и всё перечеркнём?

— Что — всё? Пустые надежды снова добраться до Истока и завести детей? Послушай, Люций… Ты всё ещё мой муж… — На этих словах мужчина отчётливо дёрнулся. — Поэтому я тебе скажу как есть. То, что ты переспал с моей сестрой, я могу понять. То, что она была в тебя влюблена и хотела ребёнка, — тоже. Да я, черт возьми, прожила достаточно, чтобы понять всю эту историю. И то, что ты скрыл от меня и всё остальное. Я уже успокоилась, и у меня нет обиды на тебя.

— Что тогда? — нахмурился мужчина.

— Всё просто. Спар — твой сын. Это разом меняет все расклады. Я хотела подарить тебе наследника, но в этом нет нужды. Наследник уже есть и достоин по всем пунктам. Да, ты скажешь, что хочешь наследника конкретно от меня. А я скажу, что вероятность родить когда-нибудь для меня стремится к нулю. Воспользоваться Спартанцем, который должен нас проводить к Истоку, когда он никто, — это одно. Использовать моего племянника и твоего сына в столь опасном деле — нет, это неприемлемо. Ты слышал последние новости?

— Какие?

— Значит, не слышал, — поняла Мария. — Спар предложил мне войти в его семью. С рядом условий с обеих сторон. Я согласилась. Теперь он глава клана, а я старейшина и подчиняюсь ему.

— Подчиняешься? — растерялся Люций, не ожидая такое услышать.

— Именно. Это не игра, а моё решение, которое я не собираюсь менять. Вместо того чтобы гоняться за призраками, я выбрала жизнь здесь и сейчас. То есть Эдгара. Он скоро должен жениться, и я очень надеюсь, у него получится завести детей. Тогда я стану бабушкой и отведу душу, — улыбнулась Мария.

— А что насчёт нас? — Люций шагнул вперёд. — Я не верю, что ты можешь просто так взять и всё закончить.

— Дослушай меня, Люций. Я тебе сказала, что наша глобальная цель больше не актуальна. Также я тебе сказала, что теперь являюсь частью семьи Спара. Это означает, что, если ты попробуешь причинить вред ему или его близким, я убью тебя.

Люций замер. Он слишком хорошо знал Марию и сразу понял, что да, убьёт.

— Я не собираюсь мстить, — сказал он. — Я пришёл сюда ради тебя.

— Хорошо, одной проблемой меньше, — кивнула женщина. — Знаешь, в чем беда? — её голос сделался грустным. — Я так долго хотела подарить тебе наследника, но не задумывалась о том, что ты будешь настолько отвратительным отцом.

— Говорить так несправедливо, — нахмурился Люций.

— Да, Люций, ты отчасти прав. Я знаю всё то, что ты можешь мне сказать. Все твои аргументы и причины поступков. Но это не отменяет того, что вместо того, чтобы взять ответственность, ты отказался от собственного сына.

Люций, не удержавшись, хмыкнул. У него была своя позиция касательно того, от чего он там отказывался, а от чего — нет.

— Без разницы, по каким причинам и что произошло, — сказала Мария. — Главное — итог. А итог таков, что Спар тебя ненавидит. Что он сказал тебе? Если ты приблизишься, он убьёт тебя. А я не пойду против него. Поэтому, Люций, если ты хочешь возобновить отношения со мной, ты должен помириться с сыном.

— Как ты себе это представляешь?

— Ты это у меня спрашиваешь? — удивилась женщина. — Сам вопрос ещё раз доказывает, что к отцовству ты абсолютно не готов. Если ты даже со Спаром, который на самом деле тот ещё добряк, отношения наладить не можешь, то как собираешься справляться с маленьким ребёнком? Кого вырастишь? Чудовище? Или того, кто в ужасе от тебя сбежит? Если вообще доживёт до взрослых лет. В общем, я не хочу это обсуждать, — резко и раздражённо закончила Гроза. — Моя позиция не изменится. Я — часть семьи Спара и буду защищать как его, так и остальных членов семьи. Поэтому мы не можем с тобой общаться, пока у вас конфликт. Что ты будешь с этим делать — решай сам. Я помогать