двоих влюбленных своим тягучим, искристым волшебством. Глаза смотрели в глаза, руки сжимали руки. А еще его величество стремился прижать свою Избранницу теснее. Ближе и ближе. Чтобы между ними ничего не осталось.

– Признайся, – Маргарет склонила голову к плечу Линнарта, – во всем этом есть тайный смысл?

– Я не могу за один день провести два тура и наречение Избранной. Но зато сам Отбор – закончен.

– Это я поняла, – Маргарет отдалась на волю музыки, – но почему на улице?

– О, вот ты о чем, – улыбнулся король. – Видишь ли, сейчас заговорщики захватили дворец. Они счастливы, и самый главный уже примеряет свое седалище на мой трон.

Охнув, Маргарет отстранилась и заглянула в глаза королю:

– А у тебя – бал?!

– Надо отвлечь придворных, чтобы никто не пострадал.

– Но если трон его признает?.. – прошептала Маргарет.

– Ты не хочешь быть женой просто Линнарта? – посмеивался король. – Не примет. Нам удалось вычислить его – в нем нет ни капли крови Дарвийских.

– Значит, он – дурак?

– Скоро узнаешь.

Больше Линнарт не ответил ни на один вопрос. Он таинственно улыбался, подмигивал, кружил Маргарет в танце и шептал комплименты. А у мэдчен Саддэн начинал подергиваться глаз. Вот только король не табуретка, его посреди бала в угол не утащишь.

Маргарет постоянно приглашали на танец. Король не мог дважды станцевать ни с кем, кроме своей невесты. А объявлять Избранную было еще рано. Потому Маргарет, покусывая от злости губы, соглашалась танцевать с каждым пригласившим. Ведь и Линнарт не стоял в сторонке!

– А вы знаете, что, когда вы смотрите на его величество, – в этот раз партнером Маргарет был ректор Вальтер, – у вас в глазах огоньки светятся? Полагаю, это шалит ваша магия.

– И остаточный эффект от гилтарри, – вздохнула Маргарет. – Вы прекрасно танцуете, дерр ректор.

– Благодарю, но не верю. Добрая мэдчен Тамира уже рассказала мне, что я похож на непроснувшегося медведя. Хотя я даже не наступил ей на ногу, – вздохнул ректор.

– Ей просто не дает покоя то зрелище, которому она стала свидетелем, – улыбнулась Маргарет.

И с удовольствием отметила, как ректор чуть-чуть, но покраснел. Правда, самообладание он себе вернул феноменально быстро. Однако Маргарет все равно почувствовала себя немного отомщенной – за болезненное клеймо Избранницы и за все подколы.

Пришло время передышки. И Маргарет тут же была атакована Тамирой:

– О чем ты шепталась с чудо-ректором?

– Я сказала ему, что ты оценила его мужественную фигуру. Он покраснел.

Теперь покраснела Тамира. Она не смогла так же быстро избавиться от краски на щеках, но с достоинством ответила:

– Что ж, ты не соврала. Но зачем?

– Затем, что он прожигал тебя взглядом во время твоего танца с Глорейном, – улыбнулась Маргарет. – Или ты вернулась к прежнему увлечению?

Тамира, подхватив Маргарет под руку, увлекла ее к облюбованному ими столику.

– Ты знаешь, нет. Я не могу объяснить, почему, но… – Она пожала плечами. – Я помню, как у меня заходилось сердце и дрожали колени. А еще я помню его помощницу, всю расхристанную, со следами недавней страсти. Тогда это меня как ошпарило. Хотя он ничего мне не обещал. Но дарил цветы и всякие безделки.

– Может, она не с ним была, – предположила Маргарет.

– Может, – равнодушно ответила мэдчен Кодерс. – Только мне теперь все равно. Когда меня отравили, все его приятные подарочки пропали. Дело-то не в деньгах. Он мог обдирать деревья в парке и посылать мне – я была бы счастлива. Или просто писать письма. Потом он начал делать вид, что ничего не было. Потом Корнелия, которая его дочь. И поперек всего этого чудо-ректор, который просто взял и сделал.

– Что сделал?

– А все. – Тамира улыбнулась. – Он колдовал надо мной до тех пор, пока у него кровь горлом не пошла от перенапряжения. Я же поэтому и пошла к нему в спальню – мало ли что. Помочь, проследить, чтобы не потерял сознания и не задохнулся. Я бы сказала, что он помог подруге будущей королевы – да только дерр Вальтер сам кому хочешь протекцию при дворе составит. Вот и получается, что он увидел полудохлую мэдчен и просто помог. Знаешь, он сказал, дословно: «Мое чувство прекрасного не терпит похорон молодых девушек».

Прерывисто вздохнув, Тамира посмотрела на ректора. Тот о чем-то негромко переговаривался со жрецом.

– А еще я боюсь того же, чего боялась с Глорейном, – добавила Тамира. – Вдруг Вальтер решит, что меня привлекает не он сам, а его положение? Как я смогу доказать обратное?

– Если ты будешь делать то, что запланировала, – это станет понятным, – уверенно сказала Маргарет. – Женщина, которая выходит за капитал, стремится к балам и приемам, к новым платьям и украшениям. Такую мору не интересует наука вообще и артефакторика в частности. Будь собой – и все будет.

– А мороженого тебе так и не принесли, – невпопад вспомнила Тамира.

– Да и дорф с ним.

Сладкого не хотелось, никакого. Мэдчен Саддэн предпочла взять с большого общего стола кисть сочного винограда. Меньше вероятность, что туда что-то добавили.

Нет, ну как Лин может спокойно разговаривать с Глорейном?! Там дворец захватили, а он…

«Спокойно, у короля есть план. Которому он следует. Все в порядке», – старательно внушала себе Маргарет.

– …Алета вовремя запрыгнула тебе на шлейф, – продолжала между тем Тамира. – Хотя она вроде ничего.

– А уж какие «ничего» были Кристина и Лаура. Кстати, ты не видела, Киртонг прошла Отбор? – Маргарет бросила по сторонам взгляд, но кроме мэдчен Хемснис и мэдчен Стовер никого не увидела.

– Не веришь им? – с интересом спросила Тамира.

– Не стремлюсь расширять круг друзей, – уклончиво ответила мэдчен Саддэн. – Дружба либо сама собой случится, либо нет. А натягивать сову на глобус можно бесконечно, вот только что-то одно обязательно испортится.

– Это верно, либо сова лопнет, либо глобус треснет, – кивнула Тамира. – А глобус – штука редкая и безмерно дорогая. Так что я за совиную смерть.

– Тами, зачем уж так образно?

– А ты знаешь, сколько магов-воздушников нужно для того, чтобы зачаровать новый глобус? Пока ветерок все земли облетит, пока вернется, пока они расшифруют… Ты заметила, что все глобусы