он, борясь со мной. – Отдать тебя им. Ты пряталась от них, верно? Непослушная, непослушная. Ты особенная. Эти волосы. Но ты так хорошо пахнешь. Я думаю, оставлю тебя себе. Я не люблю, когда обижают моих девочек. По крайней мере, до тех пор, пока я не сделаю это сам. Брось нож, малышка. Не заставляй меня ломать твое гребаное запястье, дорогая.

Он был близок к этому. Я чувствовала, как мои кости стонут от хватки. Глаза горели от боли и слез.

Дверь в комнату с треском распахнулась.

Глава 32

Блейк

Я достаточно долго ходил в «Иссушенную розу», чтобы знать, что большую часть времени нужно просто отводить взгляд. Мадам Иллюстра этого требовала. Иногда ее девочкам попадались грубые клиенты, но обычно не было ничего такого, с чем они не могли справиться. Черт возьми, некоторым из них это даже нравилось.

Большинство работников мадам любили то, что они делали. Низкоуровневое принуждение, которое мы, высокородные, применяли к полукровкам в Вейлмаре и остальной части Санграты, сделало смертных более податливыми к внушению. Но у них все еще была определенная свобода воли. Если кто-то хотел насытиться или хотел, чтобы грязнорожденный согласился, – их нужно было одолеть или использовать трэлл-принуждение. По этому поводу большинство высокородных не испытывали никаких угрызений совести.

В любом случае я привык слышать звуки грубого кормления и еще более грубого секса.

Но сейчас все было иначе. Звуки были другими. А потом я услышал крик Пендрагон.

От увиденного мое сердце бешено заколотилось в груди.

Пендрагон. С нее сорвали плащ, волосы растрепались и рассыпались по спине. Ее платье было порвано. Оно было, черт возьми, порвано. И на ее коже сверкали красные пятна.

Высокородный ублюдок едва ли заметил меня. Его руки все еще были на ней. Он царапал, терзал ее, его намерения были тошнотворно ясны.

– Найди себе девушку, друг мой, – бросил высокородный через плечо. – Эта моя.

Моя.

Моя.

Моя.

Слово эхом отозвалось у меня в голове, и огонь разлился по венам.

– Я тебе не друг.

Я бросился на него, двигаясь быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

В один момент высокородный цеплялся за Пендрагон, как пиявка. В следующий миг я оторвал его, вцепившись рукой в воротник мужчины, и изо всех сил швырнул его в стену.

Он был старше меня. Вероятно, сильнее.

Но не сейчас. Не сегодня.

Он сказал «моя». Моя.

Тошнотворный звук ломающихся костей эхом разнесся по комнате. Но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно.

Кровь застучала у меня в ушах, когда мужчина рухнул на пол, ошеломленный, но все еще живой.

Так не пойдет.

Он сказал «моя». Моя.

Это слово пронзило мою кровь.

Распространилось по костям.

«Моя».

Медра Пендрагон была моей. И я был готов умереть, лишь бы не позволить причинить ей какой-либо вред.

Она была моей еще до того, как мы познакомились. Даже когда она еще не подозревала об этом. Она была моей, а я ее.

Не имело значения, верила ли она в это. Принимала ли. Не имело значения, как она ко мне относилась. Моей убежденности хватало на нас обоих. Она была моей и всегда будет.

Может, мое сердце и было черным, а поступки – темными, как ночь, но она была моей, чтобы защищать ее, моей, чтобы оберегать, и я мог отдать ей все, что угодно.

Она думала, что попала в ловушку? Это я был в ловушке. Попал в ловушку этого чувства, от которого не мог избавиться. Потребности обладать ею. Доминировать до тех пор, пока она не примет меня.

Я схватил мужчину за горло и с легкостью поднял его на ноги. Высокородный ахнул, в отчаянии вцепившись в мою руку. Но моя хватка была железной.

– Она не твоя, – прошипел я. – Я хочу услышать, как ты это скажешь.

В моих глазах не было жалости, когда я смотрел на него, отрывая от земли.

Я ударил его головой об стену с такой силой, что треснула штукатурка. После него остался кровавый след.

– Она… – Мужчина поперхнулся. – Она твоя.

– Моя, – прорычал я хриплым от ревности голосом. – Ты не имеешь права прикасаться к ней – никогда.

Голос мужчины прозвучал скрежетом. Я слышал, как кровь клокочет у него в горле.

– Пр… прости меня…

Но прощения не будет. Не сегодня. Никогда.

Я усилил хватку, свернув шею высокородного с тошнотворным хрустом, который эхом разнесся по комнате. Мужчина в моих руках обмяк.

Я швырнул его на пол, и его тело свалилось бесформенной кучей. Тяжело дыша, я повернулся к Пендрагон.

Она стояла как вкопанная, прижимая к груди плащ, словно пытаясь прикрыть разорванное платье. Ее глаза были широко распахнуты от потрясения.

Наши взгляды встретились.

Я потянулся к ее руке, ожидая, что она оттолкнет меня. Но, как ни удивительно, она позволила мне.

Я повел ее к двери.

– Подожди, – сказала она хриплым голосом, указывая на ковер.

Невилл. Пушистик лежал на ярко-красном ковре. Его маленькая грудь медленно поднималась и опускалась.

– Черт, – прорычал я. – Это он сделал? – Она сдержанно кивнула.

Мне вдруг снова захотелось его убить.

Я отпустил ее руку и подхватил маленького щенка на руки.

– Пошли, – сказал я, надеясь, что хоть раз в своей упрямой жизни она подчинится. – Я забираю вас с Невиллом домой.

Глава 33

Медра

Я шла за вампиром.

«Потому что у меня не было другого выбора», – сказала я себе. Пушистик, чье имя, судя по всему, было Невилл, самое нелепое из всех имен, был моим проводником до этого. По крайней мере, Блейк знал, куда мы направляемся.

И все же я подождала, пока он не завел нас в туннель под «Бродячей странницей», прежде чем заговорить.

– Что, черт возьми, это было?

Он схватил лампу с полки в кладовой. Теперь он держал ее в одной руке, а вялого пушистика – в другой.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, даже не оглянувшись на меня.

– Я имею в виду…

– Ты имеешь в виду, что следила за мной, – перебил он. – Ты пошла за мной туда, где тебе не следовало находиться и где у тебя не было ни малейшего шанса защитить себя.

Не было смысла отпираться. И все же:

– Хочешь сказать, что ты имел право там находиться? Ты тайком сбежал из школы. Ты бы не сбегал, будь у тебя разрешение выходить.

– Меня никто не остановил бы.

– Значит, ты свалил, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь видел, куда ты идешь. Почему? – Я подумала о девушке. – Зачем тебе