на руки. Больше всего на свете боюсь открыть глаза и увидеть, что мне всё примерещилось, и я утыкаюсь лицом в Сашкино плечо и просто слушаю.

– Тебе что было велено? Беречь, присматривать, защищать! Почему она опять у тебя лезет куда попало? Положи ты её уже в сторону, я тебе сейчас опять морду бить буду!

Я выдавливаю из себя жалкий смешок.

– Андреич, – негромко и радостно говорит Сашка, полностью игнорируя угрозы, – ты… Это правда ты, что ли?

В ответ выразительно матерятся очень знакомым голосом, и я всё-таки решаюсь обернуться. А потом всхлипываю, прикусываю губу и, как только Сашка отпускает меня на землю, кидаюсь вперёд. Спотыкаюсь, конечно, но Князев ловит меня в полёте и фиксирует вертикально. Хмурится, всматривается в лицо – долго-долго, и я тоже всматриваюсь и ужасно боюсь поверить.

– Хорошо выглядишь, – говорю хрипло. И это действительно так – помолодел, посвежел, и волосы не седые, а серебристые, собраны в гладкий хвост. И одежда другая, уже не мятые штаны с рубахой, а что-то парадно-красивое, и на блестящей чёрной ткани тёмная вышивка, ежесекундно меняющая узор.

А вот ухмылка осталась прежней.

– Не могу сказать о тебе того же. Платье испорчено, макияж загублен…

Я ловлю над его плечом взгляд Саламандры, она легонько улыбается и делает в мою сторону короткий жест, в единый миг высушивая платье. На ней тоже что-то новое, блестящее и искрящееся, и Ундина с Сильфом выглядят так, будто сбежали в праздничных нарядах с эльфийской вечеринки – белый шёлк, серебряная вышивка, сияющие глаза. Восстановились, понимаю я, стали сильнее, и внутри слабо трепыхается радость за друзей. А потом утыкаюсь лбом в плечо Князева и наконец-то реву, а он просто гладит меня по голове и молчит. И я точно знаю, что меня понимают, не осуждают и готовы обнять и утешить, но зачем всей толпой-то, а почему бы и нет, да ну, у неё муж ревнивый, в глаз даст…

Мои мысли переплавляются в голоса, и хочется смеяться, потому что я наконец-то чувствую себя живой, цельной и внутри больше не болит. И даже когда Князев отпускает меня и возвращает Сашке, я не перестаю ощущать дружеских прикосновений земли, огня, воды, воздуха, и даже закрыв глаза, знаю, что они улыбаются.

Они вернулись.

Они правда вернулись.

– Ну я же обещал восстановить колодец, – отзывается на мои мысли Князев. – Ты-то зачем туда полезла, глупая женщина? Чуть не померла ведь, еле услышали! Хоть ты не отлучайся с планеты теперь, мало ли куда тебя занесёт!

А вы и не отлучайтесь, думаю я. Но молчу, потому что до нас наконец-то добирается Влад, и у него тоже есть что сказать вернувшемуся папе, и остальные гости подошли, и шашлык вообще-то уже готов, и кто сказал, что элементали не едят, ещё как едят, и нужно тащить из дома стол, и стульев не хватает, и…

Солнце прячется за лесом.

Над головами загораются первые звёзды.

…Сидящий рядом Сашка обнимает меня за плечи, и драконы под столом урчат, а дорогие мне люди и не совсем люди тоже здесь, и им хорошо. Кожемякин перебирает струны гитары, Адель, Женя и Ирина обсуждают вышивку, Князев шушукается с дедом, Лерка с Владом тихонько разговаривают у беседки, Лёха носится вокруг с камерой, вот ведь неугомонный тип. Я запрокидываю голову, успеваю увидеть росчерк падающей звезды, но на ум не приходит ни одного желания.

Огромный ало-серебряный дракон внутри меня уютно сворачивается кольцом, заключая в обережный круг всю нашу компанию, поле, лес, деревню, всю область, всю страну, весь мир, и его внутреннего тепла хватит на то, чтобы согреть всех…

Пока я счастлива, у него всё будет хорошо.

Я постараюсь.

Благодарности

Автор и герои от всего сердца благодарят всех, кто во время написания этой книги оказывал поддержку через VK Donat. Спасибо за вашу любовь и тёплые слова!

Особая благодарность

Ирине Пивень

Татьяне Менделеевой

Айрен Лориенской

Анне Агеевой

Валентине Карпунькиной

Басурману

Ирине Мельниковой

Елене Соколовой

Анастасии Бревновой