в целом здоровы и невредимы, но все-таки это довольно неприятный инцидент. Еще и в продолжение ранее случившегося…

Эрфарин вдруг вскочила со своего места в полный рост и подвинула артефакт связи так, чтобы всю ее было видно. И даже сделала пару шагов, словно бы физически могла через магический предмет надвинуться на младшую сестру, которая все еще пребывала на переднем плане с той стороны.

Грасс опасливо навострил уши, уловив настроение хозяйки.

— Повтори, что ты сделала? — вдруг заговорила звенящим голосом Эрфарин. Дархад впервые слышал у нее такой тон и теперь уже вовсе не отводил взгляда от супруги.

— Преподала урок этой девке, — стояла на своем младшая, потирая синяк на скуле.

— Ивьен Рамхеа. Ты обещала соблюдать правила.

Мастер Ночи чувствовал неладное. Глаза супруги поддернуло странной пеленой. Ее эмоции все-таки смешались. Ярость, страх, волнение, облегчение, негодование. Все закрутилось в тугой узел и болезненно пульсировало в душе девушки, пережившей слишком много за последние часы.

— Я соблюдала, — не чувствуя надвигающейся бури, быстро заговорила младшая, — но как можно терпеть подобное? Что братец, что сестрица… ну до чего гнилая семейка!

— Ивьен, закрой рот! — заорала Эрфарин.

Девушка хлопнула челюстью с отчетливым стуком и вытаращилась на старшую сестру в неимоверном ошеломлении.

Проректор опустил глаза в стол.

— Хватит доставлять проблемы! — продолжила кричать старшая. — Тебя отправили учиться, тебя оградили от большинства грязи, что постигла семью, тебя стараются беречь и к тебе уже и так проявляют особое отношение, какого харда ты испытываешь терпение окружающих и стремишься обратить на себя внимание⁈

— Эрфарин, ты чего… я же… я же тебя защищала. Эта девчонка такое про тебя говорила… — резко упавшим тоном залепетала Ивьен, сделавшись напуганной. И это подчеркнуло ее юность, детскость и беззащитность.

— Меня это мало волнует! Про меня говорят и думают почти год в таких словах и извращенных формах, что ты, ребенок, еще даже знать не можешь! — не сбавляла гневного тона старшая дочь рода Рамхеа. — Я с этим как-нибудь проживу. Но я не желаю слышать еще и про тебя подобные вещи!

— Эрфарин!

— Умолкни! Ты сидишь в Академии и изображаешь из себя тень. Ты поняла меня⁈ — с присвистом произнесла девушка. — Если еще хоть раз я услышу, что ты сама виновница подобных инцидентов, я лично попрошу Академию о таком строгом наказании для тебя, что ты забудешь про все экзамены, учебу и какие-либо достижения! И меня не волнует, как это скажется на твоем будущем!

Эрфарин резко замолчала, чувствуя, как в ней враз закончился гнев, воздух и силы. Даже голова закружилась.

Ивьен смотрела на сестру со слезами и неверяще мотала головой.

Проректор открыл и закрыл рот, так и не найдя что сказать.

— Я защищала тебя, старшенькая, а ты… ты… Ты дура! — девушка исчезла из изображения артефакта и, судя по шуму, вовсе убежала прочь.

— Да провались оно все! — Эрфарин высвободила поток энергии и ударила по столу, стоящему перед диваном. Несчастный предмет мебели пошел огромными трещинами. Собаки подскочили на лапы и залились тревожным лаем. А сама девушка почти бегом ринулась вглубь дома.

И едва различила в своем трусливом побеге, что Дархад просит проректора уладить ситуацию…

Эрфарин влетела в свою комнату и с громким хлопком закрыла дверь, затем повернула замок. Потом увидела новую дверь, что соединяла их с мужем спальни, бросилась к ней, заперла и ее. И только после того как точно почувствовала себя в полном одиночестве, рухнула на застеленную пледом постель и разревелась в голос.

Душу драли в клочья тысячи острых когтей.

Боги Дня и Ночи, она не плакала столько времени!

Не плакала, даже когда стало совсем тяжело. Но сегодня все ее силы кончились. И она больше не могла держать это в себе.

Почему все так? Что вообще происходит?

И Ивьен!

Эрфарин понимала, как несправедливо обошлась с младшей сестрой! Девочка делает больше, чем в ее силах, сама рискует стать изгоем, рискует навлечь на себя гнев Академии. И если тот все-таки обрушится, никакого слова Мастера Ночи не хватит. А она наговорила ей столько гадостей…

Но зачем было связываться с кем-то из Грисель⁈ Чтобы у них нашелся повод потом поглумиться? Или хуже того — обвинить, написать заявление, дойти до суда?

И снова нападение. Снова враги. Снова те, кого нельзя поймать, кому нельзя посмотреть в глаза и спросить почему, за что. Кого нельзя наконец посадить за решетку, чтобы вздохнуть спокойно…

Страх наползал на девушку всем своим мерзким липким тяжелым телом. Из того следа, что оставил в ее душе кошмар, вновь потянулись руки. Вновь принялись прикасаться к каждой клетке, а у Эрфарин не нашлось сил им противиться. У нее не получалось возродить в сознании ни одного хорошего воспоминания, не получалось обратиться ни к единому теплому и светлому чувству. Потому что все собой загородил страх и дикая усталость.

И кошмар наконец добился того, чтобы возыметь над ней силу и начать завоевывать вновь то, что она уже отняла у него.

Тайт за тайтом. По части. По куску.

Сильнее, плотнее, ближе.

До самого горла, до сердца, до души.

Эрфарин завыла раненым зверем. Кошмар с наслаждением возвращал себе власть.

Треклятые ледяные руки, сотканные из абсолютной тьмы, которая не прощает слабостей, которая не упускает возможностей.

Как же страшно, больно, одиноко…

— Если ты зальешь слезами всю спальню, то учти: здесь постелен очень дорогой паркет, оплачивать новый будешь сама, — прозвучал четкий голос Мастера Ночи.

Эрфарин подскочила на кровати ужаленной кошкой. И уставилась на Дархада широко раскрытыми от ужаса глазами.

Мастер Ночи стоял в проеме распахнутых дверей и взирал на нее из освещенного коридора. И всю его высокую мощную фигуру вновь очерчивал свет, потому что в своей спальне она позабыла его включить.

И чем-то этот образ походил на первый миг их встречи. Когда на территории ее дома бушевало пламя, когда он словно бы вышел из него прямо к ней, тоже погруженной во тьму, разрушив всякое ощущение ужаса.

— Ты… ты что?.. ты как?.. — заикаясь, попыталась спросить Эрфарин. Но удивление и сотрясающие нутро рыдания не позволили словам обрести четкость.

— Ты еще стол сломала, а он часть гарнитура, изготовленного на заказ. Тоже тебе предъявлю, — как ни в чем не бывало продолжил говорить муж, сложив руки на широкой груди.

— Как ты здесь оказался⁈ — визгливо вскрикнула девушка.

— Просто вошел.

— Через окно? — нервно икнула Эрфарин, пытаясь убрать с лица растрепавшиеся волосы, которые неимоверно в эту секунду мешали.

Надо подстричься, как Ивьен, ко всем хардам…

Дархад растерялся. Даже посмотрел на