девушку за плечи. – Милая, что у тебя случилось?

– Я снова увлеклась.

– Этим? – Женщина бросила заинтересованный взгляд на фургон.

– А что не так?

– В том-то и дело, что у него, похоже, всё так, – улыбнулась Снежана. – И я тебя прекрасно понимаю, Джина, такого трудно не заметить и ещё труднее пропустить.

– Он слишком длинный, вот и заметный, – добавил Богдан.

– Высокий, – поправила друга Снежана. И невинно уточнила: – Или ты говоришь о чём-то другом?

– Снежа, перестань.

– Это ты перестань, – отрезала она и вновь вернулась к Джине. – Милая, мы можем тебе как-то помочь?

– Будете выдавливать кетчуп на булочку?

– По крайней мере ты осталась такой же остроумной.

– Феликс взял тебя в заложницы?

– Не то чтобы взял, но пока я с ним.

Все обратили внимание на ничем не завуалированное «пока». Но все промолчали. Пока.

– Давно ты с ним? – спросила Снежана.

– Три месяца. Сначала это было весело, но теперь…

– Начинает надоедать? – мягко уточнил Богдан.

– Начинает, – согласилась Джина. – Но пока только начинает.

И снова это «пока»… Небрежное, но очень заметное.

– Сколько вы здесь пробудете? – спросила Снежана.

– Мы только вчера приехали, а обычно задерживаемся на неделю.

– Это обнадёживает. И ещё… – Поскольку она продолжала обнимать Джину за плечи, то для усиления своих слов ей потребовалось лишь крепче сжать объятия. – Ты правильно сделала, что позвонила.

– Несмотря на то… недопонимание, – проворчал Богдан, лаская взглядом тонкую фигуру девушки.

– В прошлом году я не ко всему была готова, – тихо ответила Джина.

– А сейчас?

– Сейчас я поняла, что упускаю много интересного. Поняла, в том числе, благодаря вам.

Богдан улыбнулся.

– Феликс разделяет твоё мнение? – спросила Снежана, продолжая обнимать девушку.

– Сложно сказать, – честно ответила Джина. – Ему нравятся эксперименты, но он большой собственник.

– То есть торопиться не следует?

– Нет.

– Так даже интереснее. – Снежана и Богдан переглянулись, и женщина выдала лёгкую улыбку: – Медленно…

– Мы ещё ничего не решили.

– Только не говори, что ты ничего не решил, – рассмеялась Снежана. – Я помню твоё лицо, когда пришло сообщение от Джины.

– Ничего ты не помнишь. Ты за рулём была.

– Мне приятно, – обронила девушка.

Богдан промолчал. Но самодовольно улыбнулся.

– Давай сегодня поужинаем? – предложила Снежана. – Ты не против?

– Нет. – Богдан и Джина, не сообразившие, к кому из них был обращён вопрос, ответили одновременно, и одновременно же рассмеялись. Разговор, начинавшийся с заметной ноткой настороженности, заканчивался по-настоящему тепло.

– Вижу, всё действительно хорошо, – подытожила Снежана.

– А Феликсу можно оставлять фургон? – осведомился Богдан. – Вдруг кто-нибудь украдёт его сосиски?

– К чему вопрос?

– Я бы не отказался от ужина, как в старые добрые времена – только мы втроём, – откровенно ответил Богдан.

– Пусть едет, – твёрдо произнесла Снежана.

– Да и вряд ли он отпустит меня одну, – добавила Джина.

– Нет ничего плохого в том, чтобы знакомиться с новыми людьми. – Снежана поцеловала девушку в щёку. – Мы прикинем во сколько и созвонимся, хорошо?

– Договорились. – Джина вздохнула. – А я пока пойду вкладывать сосиски в булочки.

– Вижу, ты во всём можешь отыскать хорошее.

– Интригующее.

– До вечера!

Кабриолет покинул площадку. Чтобы не пылить на девушку, Богдан дал сильный газ не сразу, а только после того, как выехал на шоссе, а Джина вернулась к Чащину, который вышел из фургона, пользуясь тем, что клиенты на тихой площадке так и не появились. И в ближайшее время вряд ли появятся. Разве что попробовать хот-дог захочет торговец пыльными фруктами или продавцы шаурмы.

– Как всё прошло?

– Думаю, сегодня поедем ужинать в приличное заведение, – улыбнулась девушка.

– Они оказались именно такими, как ты рассказывала, – произнёс Феликс, доставая сигареты. – И вели себя соответствующе.

– Это хорошо?

– Да, это обстоятельство делает их предсказуемыми, – ответил Чащин. – До определённого момента.

– А потом? – Девушка взяла у него сигарету, затянулась и вернула.

– А потом мы увидим, что они на самом деле из себя представляют.

Люди, с которыми Джина познакомилась в прошлом году. Владельцы двух отелей в Ялте, одного в Ливадии и двух в Форосе. Пара, которая официально связывает себя только деловыми обязательствами, но не расстаётся уже больше десяти лет.

– Ты уверена, что они действительно были рады тебя видеть?

– Они попросили перезвонить почти сразу после того, как я отправила эсэмэску Богдану. Даже получаса не прошло, что для них очень быстро.

– Возможно, они захотели оценить происходящее, прикинуть, что ты от них хочешь.

– Они оценили. И пригласили нас на ужин, – ответила Джина. – Я вела себя так, как ты сказал, и всё получилось.

Феликс обдумал её слова и согласился:

– Пожалуй. – И сразу же уточнил: – Твой статус рухнул в их глазах?

– Не думаю, что он когда-то был особенно высоким, – махнула рукой Джина. – Ты заметил, как реагирует на тебя Богдан?

– Он ревнует.

– Я тоже так подумала. – Джина помолчала. – Богдан не хотел видеть тебя вечером, откровенно сказал, что не прочь поужинать, как в старые добрые времена – втроём. А Снежана рассмеялась, ты ей понравился, кстати, это видно. А я сказала, что ты меня не отпустишь. На том и договорились.

– Прикрылась мною? – улыбнулся Чащин.

– Ты против?

– Только за.

– Вот и хорошо. – Джина поправила волосы и посмотрела мужчине в глаза. – Мне не нужны старые времена, Флекс. А добрые времена у меня сейчас. И кажется, впервые в жизни.

* * *

И много-много-много-много своих дел…

На двойное убийство под Судаком Тихомирова не из отпуска вызвали, у него было достаточно текучки, к которой и добавилось расследование пляжного преступления. А затем – расследование смерти Алины Пожарской, которое Тихомиров, поразмыслив, взял на контроль. Забот у майора хватало. Тем не менее он отложил и накопившиеся, и неотложные дела и, вопреки и своим принципам, и профессиональной этике, и служебным инструкциям, просмотрел материалы по чужому расследованию – те, до которых мог дотянуться, пользуясь своим положением, чтобы узнать, как продвигается дело неуловимого маньяка.

Подёнщик…

История его преступлений тянулась уже много лет, и лишь непонятная «скромность» маньяка не позволяла ей стать общеизвестной и вызвать полноценную панику у туристов и жителей полуострова. «Скромность» заключалась в том, что Подёнщик убивал исключительно в три летних месяца – за что и получил кличку, – и всего по одной женщине в месяц.

– И мы до сих пор понятия не имеем, местный он или приезжает на эти месяцы в Крым? Или бывает наездами: приехал на неделю – убил – уехал. Впрочем, если бы знали, это мало что изменило, ты не хуже меня знаешь, что у нас творится в сезон: миллионы людей, полный бедлам с трафиком, – рассказал Пряхин, старый товарищ Тихомирова, которого майор попросил поделиться информацией по делу Подёнщика. И, несмотря на