на Ахерона, — А и… и меня недавно с неба скинули. Я совместил энергии и пальцами карабкался по воздуху. Замедлялся.

— Т-ты… ТЫ!.., — процедил он, — Сто сорок два эфирных плана были повреждены за двадцать секунд! Когда я услышал крики эфирных зверей, когда пошёл проверить в чём дело, знаешь чей Эфир я там увидел⁈

Сердце снова пропускает удар.

— Мой… — прошептал я, опуская глаза.

— О чём ты думал, когда совмещал эти три силы⁈ О чём ты думал⁈ — он едва не срывался в крик, — Неужели ты не понимал, во что может вылиться твоя сила⁈ Неужели ты не отдаёшь отчёт, насколько ты опасен⁈

Я поднимаю на него глаза

Было… снова грустно.

— Я просто выжить хотел, и всё…

И тут распахнутые от злости и негодования глаза Ахерона блеснули, а рот, готовый к крику, застыл. Старик опускает глаза. Его морщины разглаживаются.

Он поджимает губы, сжимает кулак, а затем протяжно выдыхает.

— Прости, Миша, — прошептал он, — Ты же правда не виноват. Надо было… сначала узнать причину, а потом кричать. Я не прав. Прости. Я просто… эх. Я просто испугался, что ошибся в тебе, и тоже частично в этом виноват.

Теперь уже протяжно выдыхаю и я.

Дерьмовый денёк.

— Что случилось-то? — спрашиваю, пытаясь как-то нарушить неуютную тишину.

— Из-за примеси эфира в той твоей силе, твои пальцы цеплялись именно за Эфирные Планы, — покачал он головой, — А ты помнишь, что твой Эфир делает с чужим?

— Сжирает.

— Ты оставил неизлечимые раны. И ничего хорошего для многих это не принесло, Миша.

— И что делать?..

— Зашивать, что. В срочном порядке буду учить тебя манипуляциям с чужими Планами, потому что… да ладно, что скрывать… — вздыхает он, — Даже мне с трудом даются манипуляции с твоим эфиром. Я свой План месяц лечил после пары твоих шагов.

— … прости…

— Да не извиняйся, ты не виноват, — качает он головой, — Но вот исправлять это недоразумение надо, и надо срочно! У тебя великая сила, Михаэль. А с ней и ответственность.

— Понимаю…

— Тогда садись, буду тебя учить как…

— Эм… тут такое дело… — я тыкал пальчик в пальчик, — Я тут… эм… ещё и в реальном мире слегка налажал…

Ахерон на меня неоднозначно покосился, будто я приставучий ребёнок, только что наделавший в штаны. А мне было даже не столько обидно, сколько… неловко.

Да ну что за деееень такооооой?…

Глава 6

* * *

Спустя время. Эфирный план.

— Здравствуй, юная призывательница! — в прокажённом эфирном плане появился старец в капюшоне, чьего лица было не разглядеть, — Не бойся, мы пришли помочь!

В центре зелёной поляны, прижавшись к своему единственному фамильяру, — пушистому крылатому хомячку размером с собаку, — сидела девочка лет шестнадцати. Она подрагивала от небольшого недомогания и, честно говоря, страха.

Сначала её Эфирный План разорвало и заразило, а теперь сюда, как ни в чём ни бывало, явилось два незнакомца — старик и ребёнок, чьих лиц не увидеть.

Неудивительно, что девчонка дрожала! На себя то ей плевать, выживет — а вот хомячок её главный друг, главная любимка! И его больной вид… как он подрагивает и всё время спит, пытаясь оклематься от заражения… пробуждал в хозяйке невиданную ранее смелость и силу.

— Н-не трогайте нас… не забирайте его… — прошептала юная француженка, — Я… я буду защищаться!

— О-о, нет, не переживай! Мы не Тёмные. Мы пришли вот это залатать, — указывает старик на четыре рваные раны на границе Плана, с которого и шло заражение.

Они оба возле него и стояли, к слову. А ребёнок так и вовсе не сделал ни шагу за прокажённую область. Как он там стоит⁈

— Но для начала… ученик? — повернулся он на ребёнка, — Что нужно сказать?

— Эх… — вздыхает он, — Извините. Я случайно, не хотел, и сейчас всё исправлю. Впредь обещаю лучше изучить и контролировать силу, — бубнил мальчик явно без настроения.

— Вот и славно! — старик хлопнул в ладоши, — А теперь, давай, чему учил.

И снова вздохнув, мальчик развернулся и покрыл пальцы Эфиром. Чернила скопились на кончиках в толстую каплю, лопнули и снова вытекли, застывая в форме длинных не то сосулек, не то игл, не то когтей. И вот когда мальчик создал эти иглы, он принялся… зашивать ими план. Буквально — будто нитями сращивать раны, к которым сама призывательница, хозяйка Плана, даже не могла подойти.

Так она и просидела в центре поляны, наблюдая как нежданный дед со своим нежданным внуком всё не починят, не пожелают хорошего дня и не уйдут.

Просто пришли… просто починили… ну и ушли.

И План реально излечился — как только последняя рана была заштопана, хомячок начал просыпаться, больными глазками оглядываясь вокруг и с любовью смотря на хозяйку.

Всё как неожиданно началось, так неожиданно и закончилось.

Это поистине странная неделя.

— Может это какие эфирные ангелы хранители?..

Кто это ваще⁈

* * *

Мы стояли в какой-то богами забытой пустыне. Все вокруг обливались в три пота, а запасы воды стремительно пустели.

Я выхожу из палатки и встречаю зимнее пустынное солнце, внаглую, сквозь тёмные детские очки смотря на одного из главных утырков — Сола. Мало того, меня не спас, так ещё и печооот! Он специально на мне все лучи концентрирует⁈

— Мишенька, как ты потом не обливаешься? — рядом стоял Сергей, — Ну кошмар, кошмар! И ты ещё не пьёшь! Это плохо для кожи лица!

— У меня… небольшая адаптация к жаре и жажде, — улыбаюсь я, понимая, что действительно страдаю меньше всех.

— Ох, ужас! Даже СПФ не спасает… ужас! — он постоянно намазывался солнцезащитным кремом.

— Ну да… жарковато… — выдохнул я, шагая по песку к съёмочной группе, — Евгений, ну что там у нас?.. И почему вы в шубе, а вам не жарко?

Он руководил настройкой камеры и сцены. Как ему не жарко⁈ Это и есть ваша так называемая сила любви⁈ А у нас в Справедливости и Похоти такого нет! Мы потеем и жаримся. Особенно с Похотью.

Я глянул на огромного мужика в розовом, и отразившийся свет от его блестящей лысины попал мне прямо в глаз. Айййй!

— Мишенька, готов? Последнее видео. Надо