С момента отъезда мальчика отец еще никогда не был так счастлив: все эти открытки — словно сам Поль-Эмиль с ним рядом. Теперь он больше ел, лучше выглядел, немножко пополнел. Дома часто пел, а на улице насвистывал.

Великолепные открытки. Отборные. Женева была именно такой, какой он ее себе представлял. Красивый город. А текст каждый раз очень короткий и почти одинаковый. Всегда без подписи, но ему ли не узнать почерк.

Милый папа,

Все хорошо.

До совсем скорой встречи.

Целую.

Каждый вечер после ужина он перечитывал их все в хронологическом порядке. Потом собирал, постукивая, чтобы лежали ровно, и снова прятал в тайник. Под обложку большой книги, что лежала на камине. Сверху на переплет он ставил позолоченную рамку, в которой сияло лицо сына на его последнем фото. Располагал точно посередине книги вместо пресса, чтобы открытки не покоробились. И, закрыв глаза, представлял себе Поля-Эмиля, знаменитого банкира, разгуливающего в дорогом костюме по мраморным коридорам крупного банка. Самого красивого банкира, самого гордого мужчину.

30

В середине августа Пэл встретился с Риаром в знойной Ницце в гостинице, где тот жил; он возвращался из Лиона, передав Мари новый конверт. В маленьком номере, до ужаса напоминавшем Берн, Пэл с интересом наблюдал, как истекающий потом Риар возится с миниатюрным фотоаппаратом — новым продуктом экспериментальных станций УСО. Пэл улыбнулся: все осталось по-прежнему.

Они столкнулись случайно, в ходе одной из операций с участием двух ячеек, и договорились повидаться в Ницце просто ради удовольствия.

— Наслышан о тебе, — говорил Риар, не отрываясь от своего занятия. — Впечатлил ты Сопротивление своими трудами.

— Да ладно, делаем, что можем.

— А еще я видел твоего лондонского соседа… Такого высокого и рыжего.

— Кея? — просиял Пэл. — Эх, славный Кей! Как у него дела?

— Хорошо. Тоже хороший агент. Чертовски энергичный!

Пэл кивнул, порадовавшись добрым вестям. Тяжелее всего ничего ни про кого не знать. Иногда он думал, что Станислас прав, нельзя им было привязываться друг к другу. Он старался поменьше об этом думать. Думать — дело скверное.

— Что слышно про Адольфа? — спросил он.

— Доффа? У него все неплохо. По-моему, он сейчас в Австрии.

— Он фриц?

— Более или менее.

Оба прыснули. Heil Hitler, mein Lieber, — весело пробормотал Сын, выбросив руку в нацистском приветствии. Риар сосредоточенно ставил на место крошечный объектив, который умудрился отвинтить по неловкости. Но не преуспел — аппарат был сломан. В утешение он ухватил бутылочку ликера, которая охлаждалась в раковине, наполнил на треть стаканчик для зубных щеток, протянул Пэлу, а сам стал пить прямо из горлышка.

— Ты в курсе насчет сегодняшней ночи? — спросил он после пары глотков.

— Сегодняшней ночи? Нет.

— Это государственная тайна…

— Государственная тайна! — охнул Пэл, сделав вид, что зашивает себе рот.

Риар втянул голову в плечи, словно прикрывая свои слова; голос его был еле слышен, Пэлу пришлось подойти к нему вплотную.

— Сегодня ночью прошла операция “Гидра”. Боши в ярости, причем наверняка сделают все, чтобы никто о ней не узнал.

— Операция “Гидра”?

— Чумовая хрень, — улыбнулся Риар.

— Расскажи!

— Стало известно, где развернута база немецких ракет. Новейшее оружие, может, они бы и войну им выиграли.

— И?

— Ночью с юга Англии вылетели сотни бомбардировщиков и стерли базу с лица земли. Сотни самолетов, представляешь? Думаю, ракет больше не будет.

Пэл был в восторге.

— Ну и ну! Вот так черт! Восторг!

Он уставился на Риара:

— А ты был в курсе?

Тот лукаво улыбнулся:

— Возможно…

— Каким образом?

— Дофф. Как-то он в этом замешан. Однажды вечером надрался и пересказал мне всю операцию. Когда Дофф бухает — он болтает. Поверь, попадись он бошам, им стоит только как следует ему налить, и он сдаст все УСО.

Агенты засмеялись. Опасно: дело было серьезное. Но уж таков Дофф.

— Утром я получил подтверждение, что операция прошла успешно, — добавил Риар.

— Как?

— Поменьше спрашивай. Я и название операции не должен был тебе говорить. Так что заткнись, ладно?

— Могила.

Риара позабавило, какую власть он до сих пор имеет над этим юношей, а ведь тот вскоре станет куда лучшим агентом, чем он сам. Он вполне мог поделиться с ним кое-какими конфиденциальными сведениями, ведь “Гидра” уже состоялась. Они снова выпили за скорое окончание войны.

— И куда ты теперь? На задание? — спросил Риар.

Пэл улыбнулся: задание было выполнено.

— Меня отзывают в Лондон за новыми инструкциями. Здесь мои ячейки обучены и вооружены. Очень бы не помешало увольнение…

— Сентябрь в Лондоне… Лучшее время года, — мечтательно отозвался Риар.

Они поздравили друг друга. Война шла полным ходом. Они верили. Риар промокнул стекавший со лба пот, и они отправились ужинать.

31

Кунцер осторожно повесил трубку. Потом взял телефон и в ярости швырнул его на пол. Сел в кожаное кресло и закрыл лицо руками. О Кате никаких вестей.

В дверь постучали, и он машинально вскочил. Это был Пес из соседнего кабинета. Пса звали как-то иначе, но Кунцер окрестил его так за скверную привычку совать свой нос в чужие кабинеты, вынюхивать, словно спаниель в поисках фазана. Он явился на шум — просунул мордочку в приоткрытую дверь и заметил валяющуюся на полу трубку.

— Пенемюнде, да? — грустно спросил Пес.

— Пенемюнде, — кивнул Кунцер, чтобы он ни о чем не догадался.

Пес закрыл за собой дверь, и Кунцер вполголоса ругнулся: “Сам ты Пенемюнде! Грязный бош!”

Август был месяцем неудач. Накануне ночью королевские ВВС нанесли ужасающий удар по Пенемюнде, секретной базе, где вермахт и люфтваффе развернули ракеты “Фау-1” и “Фау-2”, тысячи которых должны были обрушиться на Лондон и на все порты Южной Англии. Теперь Пенемюнде была почти целиком разрушена, ракетам конец. По сведениям люфтваффе, в операции приняли участие шестьсот бомбардировщиков. Шестьсот! Откуда эти чертовы британцы узнали? Как смогли так точно нанести удар? Одновременно случилось нечто худшее, чем Пенемюнде: операция “Цитадель”, проведенная ставкой вермахта против советской армии в Курске, провалилась. Немцы завязли. Если Советы победят, им откроется прямая дорога на Берлин. Боже, что будет с Берлином? Они предадут город огню и мечу. Уже в начале месяца из-за бомбежек из Берлина и Рура пришлось эвакуировать гражданское население. Королевские ВВС и ВВС США ни на миг не прекращали свой дьявольский танец. Сознательно целили в семьи, в женщин и детей. Куда деваться детям, бедным малышам, если вокруг война?

Кунцер достал из кармана фотографию и стал смотреть на нее. Катя. Англичане не люди, Гамбург бомбили непрерывно —