и так очень много значит в нашем мире. Другим и того не дано бывает, или обманываются люди, принимая за понимание лицемерие и поддакивание. Но эти двое друг друга не обманывали. Два хищника прекрасно поделили территорию.

А вот рядом с Джолиэтт Ганц не чувствовал ни теплоты, ни участия, ни понимания, ни желания что-то изменить. Даже просто снизойти, увидеть, нет — не было ничего такого! Не было!

От нее холодом веяло.

Две такие похожие женщины. И такие разные...

Просто одна счастлива. А вторая нет. Вот и весь разговор.

С Анжелиной Ганц поговорил бы с удовольствием, и та помогла, чёКг смогла. Хоть участие проявила бы, поддержала. А с Джолиэтт — только зря время тратить.

Ричард задумался.

— Ганц... ты поезжай, поговори так с Леруа.

— Хорошо, ваше величество.

— Считай, что у тебя есть мое разрешение на любые меры, вплоть до... ты понял?

Ганц понял. И медленно прикрыл глаза.

Не подведу, государь! Оправдаю!

Ричард невесело хмыкнул.

— Сейчас я тебе разрешение выпишу. Только постарайся Леруа не угробить, он мне еще живым нужен.

— Да, ваше величество.

❖ ❖ ❖

Выходя через четыре часа из Стоунбага, Ганц дум ал — не открылся ли у его величества дар Альдоная?

Это ж надо так угадать было?

Интересно, сам Ганц сюда не вернется, только уже в другом качестве? А то ведь может... осерчает Ричард и отправит. Есть за что...

Но Ганц честно не рассчитывал на такой эффект. Ладно... он допускал, что такое будет возможно. Но как же ему не хотелось ни верить, ни думать.

В Стоунбаге его приняли вполне дружелюбно — он здесь бывал достаточно часто. Комендант Ольсен его отлично знал. Можно сказать, друзья.

— Тримейн! Добрый день! Как ваши дела? Как самочувствие? Как ваша очаровательная супруга поживает? Может, присядем, пообщаемся? У меня новый повар, и видели бы вы, как он готовит утку! Это просто священнодействие! Не птица — блюдо, достойное Альдоная.

— Лэйр Ольсен, помилуйте, — рассмеялся Ганц. Он старался поддерживать с комендантом хорошие отношения, но утки ему сейчас не хотелось. Может, потом?

— Вечно вы так, Тримейн. Итак, что вам на этот раз понадобилось в наших стенах?

— Поговорить надо с одним из ваших клиентов, друг мой. Распоряжение короля.

— С кем именно? Приказать привести, или вы сами к нему отправитесь?

— Леруа... я могу пройти в его покои?

Ольсен покачал головой. Лицо его стало печальном и Ганц подумал о плохих вестях. Лэйр готов был сотрудничать, но если его клиент...

— Я понимаю, барон, что надо, но вряд ли визит вам поможет.

— А что? Герцог... умирает?

— Барон, я вам честно скажу — герцог весьма плохо себя чувствует! И болеет, и болеет... словно подломили.

— Или отравили? — прищурился Тримейн. Может ведь и такое быть?

— У нас некому. За своими людьми я строго слежу, вы уж мне поверьте. И не позволю никого травить. Вся пища проверяется на яды, я и сам с общей кухни питаюсь.

Ганц кивнул, но фактик себе отложил. А вдруг?

— Все одно, поговорить мне с ним надо.

— Ладно...разрешение, я так понимаю...

— Есть, конечно.

Ганц предъявил подписанный королем документ, и был со всеми почестями препровожден в апартаменты его светлости герцога Леруа.

И замер на пороге, едва сдержавшись.

Не травят!?

Мать вашу перетак!

НЕ ТРАВЯТ!?

А как Э'ТЪ называется!?

КАК!?

Когда среди подушек возлежит этакий скелет, едва двигающий руками. И смотрит провалившимися глазами. Раньше это был вполне себе нормальный мужчина. Сухопарый, худощавый, но нормальный! А сейчас!?

Да там желудок к позвоночнику прилип! Ребра напро- свет видно! Что со спины, что спереди!

— Да он помирает! — прошипел Ганц.

Ольсен чувствительно пихнул его в бок. Но на Ганца этот толчок не подействовал. Его сейчас и молотком по голове не угомонить было!

Толку — пихаться!?

Спрашивать надо, пока не помер! А то ценного источника информации лишишься — и что делать? У других искать — и дольше, и не так надежно... может, в таком состоянии герцог окажется податливее? Надо попробовать!

Ганц решительно направился к кровати, поклонился.

— Ваша светлость, барон Тримейн. Вы меня не помните?

Если тело Антуана Леруа и помирало, то разум его работал идеально.

— Доверенный...

Едва слышно. Но вполне отчетливо.

— К вашим услугам. Ваша светлость, не хотите облегчить душу?

Ответом Ганцу была поднятая бровь.

— Я знаю, что произошло в вашем охотничьем домике. Стоило ли прятать тело несчастной Ликсы? Все равно все открылось...

Такого эффекта Ганц не ожидал.

Леруа покраснел...

Побледнел...

Схватился за горло, захрипел... а через два часа с ним смог бы побеседовать только Альдонай.

Удар, понимаете ли, хватил несчастного! Сердце не выдержало потрясений!

Ганцу оставалось только материться. Но... безусловно, что-то там произошло! И что-то противозаконное. Вот надо ему было так ляпнуть... но как еще-то было спросить? Как о таком можно спросить корректно?

Не случалось ли вам убивать служанок?

Что произошло в вашем охотничьем домике, что Ликса умерла?

Кто убил ни в чем не повинную девушку? Как, как задать такие вопросы, чтбы собеседник остался полностью спокойным?

И...

Остается последний вопрос.

Что скажет его величество?

Не окажется ли после этого у него на одного королевского доверенного меньше? А то за такое могут голову оторвать. Но и лэйра Ольсена подставлять было не с руки. А потому лэйр Ганц подхватил старого знакомого под руку.

— Лэйр Ольсен, давайте с вами обсудим сложившуюся ситуацию?

— Барон, это не ситуация, а... ужас! Надо срочно доложить его величеству!

— Надо, безусловно. Но тут еще вопрос, как докладывать.

Это лэйр Ольсен понимал хорошо. А потому закивал, показывая готовность договариваться и разговаривать.

— Нам не нужны слухи о том, что у вас отравили или уморили ценного... гостя, не так ли?

Нет, не нужны!

— И о том, что мы пытали несчастного — тоже.

— Да, разумеется.

Намек л$йр Ольсен отлично понял. Если он скажет нечто... неправильное, Ганц ответит ему тем же. И чьи слова окажутся весомее? К чему им такие вопросы?

Лучше по-хорошему.

— И о том, что при виде меня старческое сердце не выдержало...

— Согласен, барон.

— Наверное, в Стоунбаге есть докторус?

— Конечно! Докторус Верель, между прочим, прослу- ; шал курсы у Самого Тахира дин Дашшара!

— Вот! — довольно потер руки Ганц. — Он ведь наблюдал за состоянием больного герцога?