«Это я».

Человек в капсуле поднял ладонь.

Золотой контур вспыхнул на коже.

— Не дайте Молчанову открыть сердце, — сказал взрослый Михаил. — Внутри не Алексей.

Чёрное сердце ударило.

Голос мальчика спросил:

— Тогда кто?

Взрослый Михаил посмотрел на Сергея.

— Первый канцлер Западного контура. Тот, кто уже двенадцать лет правит Ротенбургом из будущего.

Реле вокруг них остановились.

На центральном экране появилось лицо.

Не Молчанова.

Сергея.

Старше, чем проводник.

В белом канцлерском мундире.

— Добро пожаловать назад, — сказал он. — Я устал ждать самого себя.

Глава 26. Первый канцлер

Человек на экране носил лицо Сергея, но смотрел глазами правителя.

Седые волосы были зачёсаны назад. На белом мундире блестела цепь Западного контура, а воротник закрывал чёрные линии на шее. За его спиной возвышался зал, которого ещё не существовало: стеклянный купол, ряды механических архивов и карта континента, разделённая световыми границами.

— Я устал ждать самого себя, — повторил канцлер.

Сергей почувствовал узнавание.

Не память.

Рефлекс.

Тело хотело встать прямо, коснуться правой рукой цепи и назвать код доступа.

— Кто ты? — спросила Варвара.

— Сергей Викторович Волков. Первый канцлер Западного контура.

— Ещё один?

— Не версия. Продолжение.

— Все так говорят.

Канцлер улыбнулся.

— И ты всегда отвечаешь одинаково.

Взрослый Михаил ударил изнутри по стеклу капсулы.

Трещины расползлись по поверхности.

— Не слушайте его! Он управляет станцией «Модель»!

Золотой контур на его руке вспыхнул, но нулевая оболочка капсулы погасила свет.

Молодой Молчанов стоял между станциями, зажимая виски. Старый отпечаток то входил в него, то отступал под воздействием кварца. На лице сменялись два возраста.

— Освободи меня, — сказал он канцлеру.

— Тебя пригласили позже, Алексей.

— Я дал проекту волю.

— Ты дал ему болезнь.

— Без меня Наследник не родится.

— Он уже родился.

Канцлер посмотрел на чёрное сердце под пальто Сергея.

Механизм ответил ударом.

— Не доставай, — сказала Варвара.

— Оно само выходит.

Чёрные линии обвили запястье Сергея и потянули руку к застёжке. Михаил внутри пытался сопротивляться, но в нулевом поле его голос оставался слабым.

«Не могу удержать».

— Тогда отступи глубже.

«Куда?»

— В память тела. Туда, где источник не достанет.

«Если уйду, могу не вернуться».

— Вернёшься.

«Ты обещаешь?»

Сергей вспомнил версию без контура и женщину у его ног.

Обещания не давали права решать.

— Я сделаю всё, чтобы ты вернулся. Но выбирать тебе.

Михаил молчал секунду.

«Я ухожу».

Его присутствие свернулось в золотую точку и исчезло.

Сергей остался один.

Чёрная команда ударила в сознание:

«ЗАВЕРШИТЬ НАСЛЕДНИКА».

Он схватился за край станции «ПАМЯТЬ».

— Александр!

Отец Михаила вцепился в его руку.

— Смотри на меня.

— Не помогает.

— Чёрный контур использует твою прежнюю команду. Её можно отменить только тем же правом.

— Каким?

— Правом человека, который её отдал.

— Это был канцлер.

— Это был ты.

— Не я.

— Путь не видит разницы.

Канцлер на экране произнёс:

— Он лжёт. Александр всегда боялся признать, что не способен управлять собственной машиной. Поэтому вызвал тебя. Поэтому позволил разделить Михаила. Поэтому согласился строить Ротенбург.

Александр повернулся к экрану.

— Я не строил Западный контур.

— В этой линии ещё нет.

— Что ты хочешь?

— Сохранить город.

— Город, которого не существует?

— Он существует для трёх миллионов людей в моей линии.

На экране появились улицы будущего Ротенбурга.

Не пустые, как на второй станции.

Живые.

Трамваи двигались без проводов. Воздушные корабли проходили между башнями. В больницах выращивали новые тела. Старики переносили память в молодых носителей. Дети разговаривали с умершими родителями через стеклянные панели.

— Мы победили смерть, — сказал канцлер.

Старый Молчанов рассмеялся через молодое горло.

— Моими словами.

— Ты хотел сделать бессмертие привилегией управляющего. Я сделал его правом каждого гражданина.

— За какую цену? — спросил Сергей.

Изображение изменилось.

Под городом лежали уровни архивов. Миллионы стеклянных сосудов хранили отпечатки. Между ними работали механические тела без лиц.

— Память добровольцев поддерживает путь.

— Люди отдали её?

— Большинство.

— А остальные?

Канцлер не ответил.

— Сколько?

— Вопрос поставлен неправильно.

— Сколько людей ты использовал без согласия?

— Если город исчезнет, погибнут все.

— Они ещё не родились.

— Для тебя.

Варвара выстрелила в экран.

Стекло разлетелось, но лицо канцлера появилось на соседней панели.

— Разговор закончен.

— Ты не изменилась.

— Зато ты изменился достаточно за всех.

Взрослый Михаил снова ударил по капсуле.

— Разбейте нулевое кольцо у основания!

Зорич опустился перед станцией «Модель».

Вокруг капсулы шли три керамических обода. Он просунул латунный ключ в стык первого.

— Если снять поле, отпечаток войдёт в тело.

— Он уже внутри, — сказала Эва.

— Тогда почему тело в капсуле?

— Мы вырастили его шесть лет назад по инструкциям коменданта Вяземской. Но личность не просыпалась.

— Пока не прибыл наш Михаил, — понял Сергей.

Взрослый мужчина в капсуле был не самостоятельной версией.

Это было тело, подготовленное для того, кто находился внутри Сергея.

Золотая память отозвалась из глубины сознания.

Слабо.

Но отозвалась.

— Если открыть капсулу, Михаил перейдёт?

— Да, — ответила Эва. — Если сердечный узел не перехватит его.

— А