Не так, как в сражении, когда нас швыряло друг в друга силой и необходимостью. И не так, как в коротких вспышках близости, когда мы только учились выдерживать этот резонанс.

Сейчас она раскрывалась иначе. Как дверь, которую наконец перестали удерживать изнутри.

Я чувствовала его желание — сдерживаемое, не давящее, но такое глубокое и сильное. Его осторожность. Его трепет, который он очень старательно прятал даже от самого себя.

И ещё — уважение. Настолько спокойное и непреложное, что оно вдруг сняло с меня последнюю оставшуюся скованность.

Я сама потянулась к нему. Сама поцеловала снова. Прильнула всем телом, словно боясь остаться без него. Сначала неуверенно. Потом смелее.

Пальцы запутались в его волосах, заплетённых в косы. Другая ладонь скользнула по мощной шее, по линии сильного плеча. Я впервые позволяла себе действительно изучать его без страха, без оглядки, без вечного внутреннего “осторожно”.

Он отвечал так, словно никуда не торопился. Словно у нас впереди была не одна ночь, а целая жизнь. И именно это доводило до дрожи сильнее любого напора. Он давал мне время привыкнуть к нему.

Когда он помог мне освободиться от украшений — сначала от тяжёлых браслетов на предплечьях, потом от шпилек, от которых волосы мягко рассыпались по плечам, — я вдруг почувствовала себя не героиней вечера, не капитаном, не проводником силы мира, а просто женщиной. Живой. Уязвимой. Желанной.

И не испуганной этим. Его ладони были тёплыми. Осторожными. Чуть шершавыми от оружия. Он скользил по моей коже, медленно освобождая от одеяния. Платье соскользнуло к моим ногам текучей синей волной, что мерцала золотистыми всполохами.

Каждое прикосновение — как вопрос, на который я отвечала сама, движением, взглядом, вдохом, тем, как тянулась к нему навстречу. Он словно действительно слушал не только моё тело, но и саму мою суть. Где остановиться. Где подождать. Где можно чуть крепче, потому что я уже не отшатнусь.

И чем больше он слушал, тем сильнее я ему доверяла. Окончательно и бесповоротно. Я помогла снять его тунику. Она присоединилась к вороху из моего платья на полу. Я без зазрения совести касалась, гладила его тело. Мощные плечи, руки, его рельефный торс. От Ариана исходил сильный жар, его печать и энергия также пульсировали, как и у меня. Так приятно было касаться его тела, кутаться в него, особенно как души уже соприкоснулись и приняли друг друга. Его руки гуляли по моему телу, разгоняя волны тока в местах касания.

В какой-то момент меня пронзила почти ошеломляющая мысль: вот это и есть близость, о которой я когда-то не знала вообще ничего.

Не вторжение. Не борьба. Не сдача. А сонастройка. Когда тебя не берут — тебя принимают.

Я прижалась лбом к его плечу, пытаясь поймать сбившееся дыхание. На мне, как и на нём, больше ничего не было.

— Ты слишком хорошо это делаешь, — пробормотала я.

— Что именно?

— Заставляешь меня забывать, что я собиралась быть язвительной.

— Это тоже эффективный приём, — заметил он с той же тихой усмешкой.

— Невыносимый мужчина.

— Твой, — шепнул он, прильнув губами к шее. Я вздрогнула, запрокинула шею, открывая ему больше простора для моего соблазнения.

И вот от этого одного слова во мне окончательно что-то дрогнуло и распустилось. Я подняла голову. Посмотрела ему в глаза. Они потемнели, цвет стал глубокий и насыщенный. Глубокая бирюза, что стала такой родной и неотделимой от понятий доверия и нежности.

И сама, без принуждения, без страха, без отступления, выбрала его.

До конца. Погрузилась в его океан нежности и страсти с головой.

Дальше слова стали не нужны. Он подхватил меня на руки, а затем я ощутила спиной прохладу нашего ложа. Его разгоряченное тело сразу же оказалось надо мной, не давя, а словно укутывая. Я притянула его к себе. Ближе. Ещё ближе. Так близко чтобы наконец стать единым целым. Я так хотела этого. Нетерпеливо поёрзала. Но тут же замерла как кролик, ощутив его желание. Он улыбнулся в поцелуе и не поддался, словно говоря, чтобы я не торопилась. Я чувствовала его наслаждение от того, как он касается меня. Шея, ключицы, груди. Он обласкал каждую, заставив меня испытать абсолютно новую гамму чувств. Мои бёдра обхватили его плотно, прижимая к себе. С его припухших губ донёсся приглушенный стон, что волной прокатился по моему телу. Он, блеснув своими клыками, игриво, но аккуратно прикусил одну вершинку. Я охнула.

— Арр-риан!

И продолжил своё соблазнение ниже, скользнул губами по подрагивающему животу. Я запустила пальцы в его волосы, лаская, насколько дотягивалась. Но потом он скользнул ещё ниже. Его дыхание согрело меня в самом низу живота так, что по мне неожиданно пробежала волна жара, я громко и судорожно вздохнула, закрывая себе рот ладонью. Едва слышно прошептала его имя, вцепившись сначала в его плечи, затем руки судорожно нашли другую опору, сжимая то простыни, то декоративные уступы в изголовье ложа. И потом он поцеловал меня. Прямо там, в самом низу, где разгорался пожар. Лизнул тягуче так, что меня выгнуло дугой. Кажется, я снова звала его по имени. Краем туманящегося зрения видела, как энергия в печати пульсирует и растекается по рукам, поднимаясь к шее. Меня просто затапливало чувствами от его близости. От того, что все рамки между нами теперь стёрты.

А потом, когда я почти готова была взорваться изнутри, когда давление энергии и жара стало невыносимым, он прекратил

— Ариан! — я почти возмутилась, ловя его руками.

Но он тут же оказался надо мной, удерживая себя на руках. Такой сильный, такой внушительный. Он словно укрывал меня от всего опасного. И я готова довериться. От его взгляда меня обожгло. Его глаза полыхали золотистыми искрами. Как и мои. Но я так хотела, чтобы он стал как можно ближе, что его обжигающая нежность и желание меня не пугали. Я притянула его к себе, слившись в поцелуе, ощущая свой собственный вкус на его губах. И сама раскрылась перед ним окончательно, позволяя нам соединиться.

Мир сузился до дыхания, тепла кожи, до пульса под моими пальцами и света, который иногда проступал по нашим запястьям, откликаясь на каждую волну резонанса.

Немного волнения. И боль — короткая, острая, но тут же смягчённая его бережностью, тем, как он сразу остановился, как смотрел мне в лицо, как ждал именно моего ответа, а не терпеливого подчинения.

Я выдохнула. Притянула своими ладонями его лицо. И снова прильнула к нему в поцелуе, глубоком, тягучем, невероятном. Тело само выгнулось ему навстречу волной.