что принадлежит ей. Если вы сможете употребить ценности на процветание вашего монастыря, это будет лучшим применением для них. И ещё, — он взглянул на монахиню умоляюще, — я знаю, Святая Церковь не молится за самоубийц…

— Только келейно, сын мой.

— Прошу вас… если есть хоть какая-то возможность облегчить его посмертную участь, помогите рабу Божию Андрею…

Игуменья тяжко вздохнула и перекрестила его, ничего не ответив.

Из Старой Ладоги Алексей ускакал в Петербург. Лесток уже проявлял нетерпение — со дня на день он ждал приезда Шетарди, на которого возлагал большие надежды.

Отогнав невольное желание вновь поселиться у Владимира хотя бы на время, Филипп отправился в отцовский дом. Дом встретил скорбной, траурной тишиной. Даже половицы не скрипели. Часы гулко отбивали время. В их ударах Филиппу слышалась поступь фатума — его тоже не станет на свете, а они всё так же будут отбивать за часом час, отстукивать минуту за минутой. И маятник — Хроносово кадило — продолжит без устали качаться туда-сюда… 97

Навалилась вдруг смертная тоска. Ну вот, он отомстил, расплатился по всем векселям… Отчего же легче не становится? Отчего хочется лечь и лежать не шевелясь, не разговаривая, не думая и лучше бы не дыша?

Но поздно вечером посыльный принёс письмо от Элен, и Филипп, будто глотнув волшебного эликсира, возродился к жизни. Элен писала, что до Рождества, целых шесть недель, они пробудут в имении, что мечтает о встрече, и приглашала посетить её нынешней ночью.

Через два часа, забыв про горести и пренебрегая опасностями, он был под окном её комнаты. Элен ждала его: бесшумно отворилась створка, ему в руки соскользнула верёвка, и через минуту он уже прижимал Элен к себе.

* * *

Фёдор Андреевич Апраксин приехал через неделю и прогостил у них в доме трое суток. На время его посещения ночные свидания пришлось прекратить.

Странный это был визит. Граф жил в их доме, словно был давним другом или близким родственником. Он гулял с Элен и Лизой, возил кататься по заснеженному лесу, и часто моционы эти происходили даже без участия фрау Шмулер. Когда по вечерам Элен садилась за клавикорды, граф пристраивался возле инструмента и смотрел на неё долгим странным взглядом, от которого пальцы вдруг начинали путаться в клавишах и ноты норовили поменяться местами.

Фёдор Андреевич оказался чудесным собеседником, и вскоре Элен стала чувствовать себя в его обществе почти свободно.

Мать, в последнее время выглядевшая утомлённой и печальной, все эти дни просто сияла, была милой и мягкой, как никогда, а после отъезда Апраксина то и дело поминала его, и Элен, упивавшаяся своим счастьем, наконец, почуяла неладное.

— Как ты думаешь, отчего матушка всё время заговаривает о графе?

— А что тут думать? — вздохнула Лиза. — Ясно, как день — в женихи прочит. И по всему — тебе.

Элен воззрилась на неё с испугом:

— С чего ты решила?

— А к чему бы иначе ему ездить к нам?

— Но он же старый… даже старше матушки. И вдовец…

— Вот именно. И хочет жениться снова. Кроме того, богат, знатен и в чинах, что тоже матушке по нраву.

— Но я не хочу выходить за него! — у Элен задрожали губы. — Неужто она собирается выдать меня насильно…

Лиза только вздохнула.

Филипп, которому Элен написала сразу же, как уехал гость, появился около полуночи.

— Это невыносимо! — прошептал он, целуя её. — Я хочу быть с тобой! Мужем быть, а не тайным галантом. Позволь мне увезти тебя!

Когда через час расслабленная и безмятежная Элен рассказала ему о Лизиных подозрениях, Филипп не на шутку испугался:

— Я тебя завтра же увезу! Тебе нельзя больше здесь оставаться.

— А Лиза? Матушка тотчас отправит её в монастырь, если я сбегу.

— Давай возьмём Лизу с собой!

— Она не поедет.

— И что ты хочешь? — Филипп сел на постели, сердито глядя на неё. — Чтоб тебя замуж выдали?

— Я упрошу матушку, в ноги ей брошусь, а коли не поможет, сознаюсь во всём.

— И обе вы очутитесь в монастыре, — хмуро подытожил Филипп. — Ты должна убедить Лизу. Надобно бежать, поколе не поздно.

— Она бы убежала с Алексеем, но он не просит её о том, а со мной Лиза не побежит, она слишком гордая. — Элен обняла мужа и потёрлась щекой о плечо. — Не сердись! Я не могу её покинуть…

— А меня? — Филипп обхватил ладонями её лицо и заглянул в глаза.

— А без тебя я вовсе жить не смогу, — прошептала Элен и прижалась к нему.

Спустя час, прощаясь, князь взял с неё обещание, что, если вдруг ситуация усугубится, она тотчас же уведомит его об этом.

* * *

Граф Апраксин приехал через две недели. Всё повторилось — катание на санях по зимнему лесу, прогулки по заснеженному саду, вечера в гостиной, на которых Элен играла и пела, а граф стоял рядом и смотрел на неё пристальным, очень внимательным взглядом. На третий день, после завтрака, граф собрал дворовых девушек и вместе с ними и барышнями принялся строить снежную крепость.

День выдался тёплый. Накануне была метель, и сад весь занесло снегом. Когда крепость была выстроена, игравшие разделились на две армии, и начался снежный бой. Граф вместе с Элен, Соней и Матвеем, сыном деревенского кузнеца, защищал крепость, а Лиза с ещё десятком девушек, обкидывали их снежками.

Визг, шум, смех! Невпопад высунувшаяся из-за крепостной стены Элен едва успела увернуться от летевшего снаряда, но поскользнулась и, не устояв на ногах, упала. Граф помог ей подняться, но отчего-то медлил отпустить руку. Элен замерла, и улыбка на её лице угасла. Глядя в глаза, он неторопливо отряхнул снег с воротника и капора и улыбнулся ей, а потом так же медленно снял рукавичку с руки и поднёс к губам тонкие пальчики.

Во время обеда Элен, чувствуя на себе взгляд Фёдора Андреевича, ёрзала на стуле так, будто, подобно факиру-индианину с ярмарки, сидела на жаровне с углями. Глаз от тарелки она не поднимала, но, если бы кто-то спросил, что именно там лежало, вряд ли смогла бы ответить — кусок не шёл в горло. Когда же следом за Лизой Элен встала из-за стола, матушка окликнула её:

— Елена, останься. Граф хочет говорить с тобой.

Элен почувствовала, как от лица отливает кровь. Все вышли, Апраксин подошёл к ней и взял за руку.

— Елена Кирилловна, — сказал он напрямик, — я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Она испуганно глядела на графа. Надо было ответить твёрдо, чтобы он понял, что это невозможно, но вся её смелость куда-то делась, и Элен смогла лишь чуть слышно промямлить:

— Но, сударь, я вас