Отвечая на вопрос адвоката, почему он решил сознаться во время допроса в Дьюсбери, Сатклифф с серьёзным лицом заявил: «Я получил сигнал от Бога незамедлительно сознаться!»

Главный обвинитель на процессе сэр Майкл Хэверс с большой выгодой для обвинения использовал те многочисленные логические неувязки, которые бросались в глаза при непредвзятом изучении болтовни Сатклиффа (вообще, работа обвинения на процессе была великолепна — атторнеи давили своих оппонентов без лишнего пафоса, жёстко и логично). «Если Вы получили ясное указание от Бога сознаться полиции, то почему продолжали лгать, признав в первый день 12 нападений, а на следующий — еще 2?» — спросил генеральный атторней обвиняемого. «Я был не уверен, что моя миссия окончена», — выдавил из себя Сатклифф.

Вообще, отвечая на вопросы обвинителей, он сделался крайне немногословен.

Сэр Хэверс много внимания уделил пресловутому «голосу», ведь именно на рассказах об этом явлении и базировался диагноз психиатров. Обвинитель назвал самых близких Сатклиффу в конце 60-х годов людей — мать, Соню Цурма, Эрика Робинсона — и уточнил: говорил ли обвиняемый кому-либо из них об удивительном «Божественном Голосе»? Сатклифф ответил отрицательно. «Это было самое ошеломляющее событие в Вашей жизни, и Вы никому ничего не говорили?!» — воскликнул обвинитель, — (…) Вы никому ничего не сообщали много лет и открылись только на восьмом допросе (у психиатра в тюрьме «Эрмли»). «Да, это очень странно», — глупо согласился Сатклифф. Не снижая эмоционального напора, сэр Хэверс продолжил дальнейшее уничтожение защиты обвиняемого. Обвинитель поинтересовался: требовал ли «Голос» от Сатклиффа чего-то незаконного на протяжении первых лет? Питер ответил, что более двух лет никаких незаконных просьб он от «Голоса» не слышал. «Раз так, стало быть, не было ничего, что могло бы помешать Вам сообщить (о „голосе“) Соне, матери, Вашему священнику, любому другому человеку!»

Питер Сатклифф во время судебного процесса в мае 1981 года.

Допрос Сатклиффа обвинителем можно считать одним из кульминационных моментов судебного процесса. Сэр Хэверс убедительно доказал, что по праву занимает должность генерального атторнея Великобритании (эта должность аналогична должности отечественного Генерального прокурора). Он буквально взломал всю линию защиты, продемонстрировав внутреннюю противоречивость всех утверждений Сатклиффа.

Последней линией обороны обвиняемого явилось медицинское заключение, признававшее его психически нездоровым человеком. Хотя оно зачитывалось в самом начале процесса, защита решила вызвать в суд психиатров, дабы их допросом в качестве свидетелей нейтрализовать то сильное ощущение превосходства обвинения, которое стало для всех очевидно во второй части процесса.

Однако тут случилось то, что по праву можно счесть ещё одним кульминационным моментом этого суда. Психиатр МакКаллок во время его перекрёстного допроса 18 мая признал, что если пациенту удаётся обмануть врача, то это в конечном итоге приводит к фальсификации медицинского заключения. Опираясь на материалы, ставшие известными в ходе этого процесса, МакКаллок заявил, что считает вполне вероятной мистификацию со стороны Сатклиффа. «Его обман фактически уничтожает ценность моего заключения», — согласился с обвинителем психиатр. Фактически сэр Майкл Хэверс добился того, что один из врачей дезавуировал собственную экспертизу.

Психиатр Теренс Кейн, самый старший по возрасту из всей четвёрки врачей, доказывал присяжным, что он не позволил бы пациенту обмануть себя. Кейн упорно утверждал, что нападения обвиняемого не преследовали цель получения им сексуального удовольствия, поскольку Сатклифф не вступал в сексуальные отношения с жертвами и не совершал с ними манипуляций сексуального характера. Быстротечность нападения, потеря жертвой сознания в самом начале преступного посягательства свидетельствовали, по мнению психиатра, о том, что Сатклифф не смаковал мучения женщин, а на самом деле исполнял некое побуждение, которым не мог управлять. Наличие подобного «объективного внерассудочного побуждения» указывало именно на шизофрению, а не психопатию.

Обвинитель сэр Майкл Хэверс во время перекрёстного допроса Теренса Кейна напомнил тому о довольно известном случае мошенничества, когда в ходе научной работы 8 студентов-медиков Мичиганского университета в США симулировали шизофрению. Специалисты в общей сложности 17 (!) профильных медицинских учреждений обследовали их и признали больными; на этом основании студенты попали в психиатрические лечебницы, и уже там сами больные разоблачили мистификаторов. История эта просочилась в печать и наделала много шума. Она с очевидностью продемонстрировала тот факт, что шизофрению довольно легко симулировать, особенно специалисту, и подобную симуляцию непросто распознать. К слову сказать, во многих спецслужбах мира практикуются особые тренинги, позволяющие агентам в случае провала достоверно воспроизвести симптомы шизофрении.

Упоминание сэром Хэверсом случая со студентами-мистификаторами било, что называется, «не в бровь, а в глаз». Конечно, Питер Сатклифф не был психиатром и не проходил спецподготовку агента-нелегала, но он имел многолетний практический опыт ухода за женой, больной шизофренией. Сатклифф великолепно знал характер течения болезни, её специфические признаки и, разумеется, мог их воспроизвести лучше большинства обывателей. Правда, судья не дал обвинителю закончить мысль, остановив его фразой: «Вы же не хотите обвинить эксперта в ошибках американских врачей?» Эта реплика вызвала смех в зале, но она не особенно помогла Кейну. Обвинитель напомнил о том, что Сатклифф осуществил половой акт с Хелен Риткой. Кейн признал, что «это очень необычно, но для него (обвиняемого) это всё же исключение».

Не совсем ясно, почему сэр Хэверс после этого не упомянул о других известных случаях манипуляций убийцы, имевших сексуальный характер, например, о том, как Сатклифф занимался онанизмом после нападения на Марселлу Клекстон, или вводил отвёртку во влагалище убитой им Джозефины Уайтекер. Следует учитывать и то, что Сатклифф имел очень слабую для его возраста потенцию и, возможно, не насиловал свои жертвы вовсе не потому, что не хотел бы это сделать, а потому, что просто не мог провести половой акт в силу физической неспособности. Это были те доводы, которые, казалось бы, следовало упомянуть обвинителю во время допроса эксперта, но сэр Хэверс в силу каких-то соображений ничего этого не сказал.

Тем не менее следует признать, что в целом обвинение разбило доводы защиты в пух и прах. Стенограмма суда довольно хорошо передаёт то ощущение психологического превосходства, которое получило обвинение после перекрёстного допроса психиатров. Каким окажется вердикт присяжных, уверенно можно было сказать уже на этом этапе процесса.

Во вторник 19 мая 1981 г. суд перешёл в свою финальную стадию. Стороны произнесли довольно продолжительные заключительные речи. Сэр Хэверс назвал обвиняемого «садистским, расчётливым, равнодушным убийцей, который любил свою работу». И далее высказался на счёт Сатклиффа так: «Он никогда не слышал никаких „голосов“ на кладбище в Бингли и никогда не слышал „голоса“, приказавшего ему уничтожать людей. (…) Он выдумал это, поскольку знал, что хочет в сумасшедший дом на 10 лет, а не в тюрьму на 30».

Адвокат Чедвин в своей заключительной речи напомнил присяжным о добровольном сознании Сатклиффа, о его признательном