он бросил на меня из-под своей маски, когда я подошла к нему, сказал мне, что сегодня вечером лучше не валять дурака, и я вздрогнула, готовясь к тому, что должно было произойти.

Надеюсь, после сегодняшнего вечера мне больше никогда не придётся делать то, чего хотели от меня родители, и Уильям и все подобные ему мужчины останутся в прошлом.

ГЛАВА 30

ЗАК

— Сука!

— Иди и покончи с собой!

— Как тебе не стыдно!

— Ты будешь гореть в аду!

Эти голоса звучали в видео, которое проигрывалось на экране моего компьютера. На нём была изображена разъярённая толпа, собравшаяся на улице, чтобы устроить Блэр засаду. Рядом стояли репортёры и телекамеры. В этот момент в кадре появилась Блэр, идущая рядом со своей матерью. Голоса стали ещё громче, к ним добавились свист и скандирование:

— Долой Блэр Эверетт.

Хотя она выглядела невозмутимой, шла прямо, высоко подняв подбородок и с бесстрастным выражением лица, я заметил, как она дважды вздрогнула. Она снова притворялась, и это стало ещё очевиднее, когда она подошла ближе к собравшимся и её челюсть начала сжиматься.

— Ты не лучше нас! — Крикнула одна женщина.

Мать Блэр обняла дочь за плечи и повела вперёд, водитель следовал за ними по пятам. Им никак не удавалось пробраться сквозь толпу, и я наблюдал, как они проталкиваются вперёд, пока им не преградила путь девочка-подросток.

— Я так восхищалась тобой, Блэр. Я хотела быть похожей на тебя. Но ты хулиганка и шлюха, и ты заслуживаешь того, чтобы гореть в аду! — Она вытащила яйцо из маленькой коробки, которую держала в руках, и бросила его в Блэр.

Блэр вскрикнула, и яйцо растеклось по её белой блузке, прежде чем она успела прикрыться.

— Каково это, а? Каково это — получать в ответ? — Девушка бросала в неё яйца одно за другим, попадая в плечо, бедро и ногу, и с каждым ударом Блэр съёживалась всё сильнее, а на её лице читался ужас. Толпа обезумела.

Их водитель бросился к ней, чтобы защитить её, когда люди начали окружать её, осыпая всевозможными оскорблениями. Оттолкнув некоторых из них рукой, он повёл Блэр и её мать обратно туда, откуда они пришли. Некоторые люди начали скандировать:

— Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт!

На этом видео закончилось.

Я уставился на экран, и тишина вокруг меня растянулась на секунды, минуты... Затем я снова включил видео. И снова. И снова.

Ничего.

Я не испытывал ни капли удовлетворения. С каждым повторным просмотром мой гнев только усиливался, пока не стало казаться, что он вот-вот вырвется наружу, и я не смог больше этого выносить. Я отодвинул экран в сторону и вскочил со стула.

Я прошёл через гостиную к окнам от пола до потолка и ударил рукой по стене, опустив голову.

Я должен был, чёрт возьми, радоваться. Её падение было таким же грандиозным, как я и представлял.

Но вместо этого я чувствовал себя неправильно.

Вместо этого я чувствовал себя неудачником.

Вместо этого я хотел защитить её от всех до единого собравшихся там людей.

— Блядь!

Лучи заходящего солнца скользнули по стеклу, отразив меня, и я поморщился, отвернувшись. Казалось, сама вселенная хотела напомнить мне, что я должен ненавидеть её, но это было бессмысленно. Прошло четыре дня с тех пор, как я отомстил ей, с тех пор, как её начали третировать в СМИ и забрасывать всевозможными ненавистническими комментариями, но я чувствовал себя ещё более несчастным и неудовлетворённым. Я не мог сосредоточиться на работе, не мог уснуть, и каждая попытка отвлечься возвращала меня к ней.

Я не мог перестать думать о ней.

Я не мог перестать думать о том, как она извивалась подо мной от удовольствия и выкрикивала моё имя, пока я входил в неё. Я не мог перестать думать о её стонах, о том, как её ногти и зубы впивались в мою кожу, о её идеальном вкусе. Моему члену было всё равно, что она лгунья и причина всей моей боли. Он хотел её снова и снова.

Я хотел её, и не только ради её тела.

Доказательство этого — USB-накопитель с её видео — лежал прямо рядом с моим iMac, который я решил держать на виду, как какой-нибудь мазохист. За последние несколько дней я уже слишком много раз пересматривал её видео, подпитывая свою одержимость, и каждый раз у меня щемило в груди, как будто я ужасно по ней скучал. Её фотографии, которые я хранил в телефоне, только насмехались надо мной.

Я ударил кулаком по стене, вспоминая, как она выглядела в ту ночь у беседки. Теплоту в её голосе, когда она говорила о моих приёмных родителях. Слёзы на её лице, когда она извинялась. Взгляд её глаз, когда она целовала мой шрам. Она казалась такой искренней, как и в своих видео, и я не знал, что и думать.

— Как бы то ни было, я рада, что ты нашёл заботливых людей. Семью.

— Твой шрам прекрасен.

— Ты — это не только твой шрам. Ты намного больше. Никогда не забывай об этом.

Вот же, чёрт!

Я выхватил свой телефон из кармана и зашёл в её социальные сети. В последнее время она ничего не публиковала, но это не помешало мне просматривать её фотографии и видео бесчисленное количество раз за последние несколько дней, желая узнать хоть что-нибудь, что могло бы рассказать мне о том, что с ней происходит. Я жаждал её.

Я открыл её профиль и выдохнул, когда увидел новый пост. Мой взгляд остановился на нём.

Какого черта?

На снимке Блэр была в золотистом платье, которое было слишком коротким, на высоких каблуках, из-за которых казалось, что её ноги тянутся на многие мили, и в кружевной чёрной маске, закрывающей верхнюю половину лица. Она была в фойе своего дома и смотрела в камеру.

Куда она направлялась?

И чёрт возьми, почему она должна быть такой сексуальной?

Мой член уже упирался в джинсы, требуя, чтобы я его подрочил и успокоился, но, кроме того, мне хотелось что-нибудь разбить. Я был не единственным, кто реагировал на неё, и мне это не нравилось. Я не хотел, чтобы другие мужчины видели её такой, особенно когда меня не было рядом, чтобы дать им понять, что никто не смеет к ней прикасаться.

Стиснув зубы, я прочитал подпись, отметив, что она опубликовала это фото всего тридцать минут назад.

«Сегодня ночь масок. Но носить маску можно