моих ног, чтобы я не смогла не дернуться, не закрыться от него. — Я хочу, чтобы ты простонала мое имя так громко, как ты делала это в том маленьком лесном доме!

Его крепкие руки легли на мои бедра и с силой притянули ближе к нему. Он стал суматошно развязывать завязки на своих штанах…

Да! Ричард мог осквернить мое тело, но мой траур я бы никогда не позволила ему обесценить.

Собрала весь остаток сил и своей гордости и оттолкнула этого мерзавца от себя.

— Ты никогда больше не получишь меня! Мое тело, мое сердце и мои мысли навсегда останутся с моим мужем. С тем, кто по истинному любил меня! И его смерть этого не изменит!

Мои слова заставили его замереть всем телом и после нескольких секунд раздумья, этот мерзавец сделал два шага назад от меня.

— Ступай, Агата! — рявкнул Ричард, указав рукой на дверь, но я не сразу смогла полностью осознать его слова.

— Отдай мне тело Эдуарда, — продолжила я настаивать на своем.

— Ступай! И благодари меня за то, что твоя голова осталась на твоих плечах!

Ричард ухмыльнулся и первым покинул большой тронный зал.

Глава 51

Если любовь достаточно крепка,

то ничто не сможет разлучить любящие души.

Ничто. Даже сама смерть.

В камине трещал огонь, комната была освещена лишь теплым пламенем в очаге. Я сидела в кресле у огня, а моя маленькая дочь придвинула небольшую скамеечку и устроилась у моих ног, удобно к ним прислонившись. Она то и дело откидывалась назад, и я могла погладить её по головке, пока она о чем-то лепетала мне и показывала деревянные фигурки своих любимых лошадей.

На дворе была полночь. Я кормила сына грудью и не могла скрыть своей улыбки от того, как забавно он цокал язычком. Тихое, спокойное посапывание моих детей грело мне душу. В глубине души я даже была рада тому, что они были слишком маленькими и не могли в полной мере познать горе утраты.

В нашем маленьком доме царили тепло и уют, но счастья в нем не было. Я боролась за свое счастье столько сколько могла, но я проиграла…

Тепло от огня разморило Лиззи, как и плотный ужин ее брата и я уложила детей в кровать.

Кто-то тихо постучал в дверь, и я отправилась открывать, уверенная в том, что это снова явилась ко мне Мэгги за мешочком с хмелем и мелиссой в попытке избавиться от бессонницы. Накинула на плечи зеленый плащ и на носочках прошла мимо кровати, на которой уже сладко спали Лиззи с Эдуардом, держа в руке свечу и заслоняя ее ладонью от сквозняка.

Ночь была теплая, не ветерка. Даже пламя свечи не дрогнуло, когда я отворила дверь. Замерла, увидев перед собой четырехколесную конную повозку. Деревянная телега была набита с горой… персиками. А рядом с лошадью стоял мужчина. На нем была белая рубашка свободного кроя из легкой ткани и простые стеганые шоссы, заправленные в сапоги. Мужчина обернулся и свеча выпала из моих дрожащих рук.

Не поверила своим глазам. Это был Эдуард. Мой Эдуард…

И я почувствовала, как мое сердце разорвалось от любви, которая вновь возродилась в нем. Каждую ночь я засыпала с надеждой увидеть его во снах, увидеть вновь любимые черты лица, а тут он стоял передо мной, словно никогда и не исчезал из моей жизни. Он не выглядел изможденным, как рассказывали. Эдуард был таким же, каким я его и запомнила в тот самый день. Лишь пара морщинок добавилась в уголках его слегка провалившихся глаз и густая борода теперь обрамляла его лицо. А прошел год. Долгий, мучительный год…

— Я же сказал, что вернусь, — улыбнулся он мне своей фирменной улыбкой. — И я привез целую гору персиков, как и обещал.

В ответ я покачала головой. Говорить я не могла.

— Иди ко мне. Я безумно соскучился по тебе, любимая супруга моя.

Он протянул ко мне руки и я, как маленькая девочка, бросился в его объятия. Эдуард обхватил меня руками за талию и крепко прижал к себе.

Блаженная истома разливалась по телу томительно-сладкой волной и охватила всю меня без какого-либо остатка. Я прерывисто вздохнула и прислонилась щекой к его плечу. Любимый запах ударил мне в нос и мне уже было не остановить моих слез.

Мысли в моей голове лихорадочно метались и я молила только об одном — лишь бы это был не сон.

— Я умерла? — еле слышно прошептала я ему, уткнувшись носом в его крепкую шею.

— Нет, — ответил он мне, нежно погладив по моим волосам.

— Но ты ведь умер.

— Как видишь, нет.

Эдуард взял мою руку в свою и приложил к груди, к тому самому месту где билось его сердце. Правда, немного быстрее, чем обычно.

— Я жив.

Всего два слова, которыми удалось оживить меня и я впервые за долгое время улыбнулась этому миру. Искренне.

— Тогда я ничего не понимаю…

— Но все слишком просто! — воскликнул Эдуард, с нежностью погладив меня по голове. — Помнишь, ты сказала мне, что сплетни в том доме разносятся намного быстрее, чем может показаться на первый взгляд?

Кивнула ему в ответ.

— Он действительно поднял меч на меня, но ему не хватило смелости завершить начатое. А сплетни уже разлетелись… Он хотел навсегда меня оставить пленником, но пару дней назад, Ричард ворвался в мою камеру и стал кричать. Твердил постоянно о моей победе над ним, вставляя через каждое невнятно произнесенное им слово твое имя. Казалось, что в тот вечер он обезумел. Его лицо горело так, словно ему надавали по щекам.

Мне сразу стало ясно, что Эдуард описывал события того вечера, когда я пришла к Ричарду.

— И он снова оголил лезвие меча нашего отца, — от этих слов мое тело затрясло мелкой дрожью, как в лихорадке, причём задрожали даже внутренности и Эдуард почувствовав это, еще крепче прижал меня к себе. — Ричард заставил меня поклясться на крови, что ни я, ни мои наследники мужского пола никогда не буду больше претендовать на корону. И…

— И? — судорожно вздохнула я, хотя ответ и так был ясен.

— Я поклялся. — Эдуард показал мне шрам на его ладони след от лезвия меча, которым была повреждена его плоть. Порез был длинный и глубокий. — Я сделал верный выбор, как и пообещал когда-то Джейн. Я выбрал долгую, тихую семейную жизнь с тобой, Агата. Но готова ли ты принять меня без короны?

Господи, какой же глупый вопрос