Нэнси. – Она жила во Фростбурге. Я ее помню. Иногда мы с ней болтали при встрече.

– Она рассказывала что-нибудь о Дентманах?

Айра нахмурился и ответил за жену:

– А должна была?

– Даже не знаю. Если они действительно были такими странными, как о них говорили, – уверен, об этом ходили бы слухи. Местные шепотки.

– Ну, – сказал Айра. – Я ее об этом не расспрашивал. Думаю, Нэнси – тоже.

– Она была хорошей, – заметила его жена, глядя в исходившую паром кружку. То, как именно она это сказала, навело на мысль, что Алтея Колтер мертва.

– Профессионалкой ее не назвать, – продолжил Айра, словно его жена и не открывала рта. Наклонился ко мне так близко, что я заметил, как помутнели его глаза за стеклами очков. – Кто-то должен был следить за ним в тот день – у озера.

Разговор приближался к нюансам гибели Илайджи. Меня охватил головокружительный восторг. (Позже, прокручивая беседу в голове, я возненавидел себя за это чувство.)

– Что именно тогда случилось? – спросил я, словно выстрелил из ракетницы в ночное небо.

– Никто за ним не присматривал, – просто ответил Айра. – Он играл на этой проклятой лестнице совсем один. Упал, разбил голову и утонул.

– Неужели никто ничего не слышал и не видел? – Конечно, прочитав статьи, я уже знал ответ, но логичней было спросить, чтобы разговор продолжался.

– Нэнси слышала, как он вскрикнул.

– Я слышала, как кто-то вскрикнул, – поправила она.

Я спросил ее, что она имеет в виду.

– Вечерело. День был прохладным, и мы открыли окна. Я только начала готовить ужин, как услышала высокий… я даже не знаю… вскрик.

– Когда это было?

– Около половины шестого. Если я ужинаю позднее, мучаюсь животом.

– И вы не знаете, мальчик ли кричал?

– Честно говоря, тогда я вообще не обратила на это внимания. Как вы скоро узнаете, летом у озера довольно шумно – звери, птицы, играющие дети. Можно даже услышать шум шоссе на другом берегу. Звук отражается от воды в прохладные ночи, и помоги нам бог, когда гагары устраиваются на ночлег. Озеро искажает звуки, делает их громче, изменяет. Вы думаете, что шум идет слева, – а на самом деле он в четверти мили от вас, за соснами на другом берегу.

– И когда вы поняли, что кричал Илайджа?

– Думаю, после того как полицейские заглянули к нам и спросили, не слышали ли мы чего-нибудь странного, – ответила Нэнси. – Я долго думала и сказала, что слышала, как кто-то вскрикнул, а может, мне показалось. Никогда не утверждала, что это был ребенок, – быстро добавила она, и внезапно я осознал, что бедная женщина многие ночи провела без сна, обдумывая случившееся. – Важно, чтобы вы это поняли.

– Я понимаю, – ответил я. – Кто-нибудь из вас видел Илайджу тем вечером?

– Я, – сказала Нэнси, словно признаваясь в ужасном преступлении. Она выглядела жалко. Побледнела как снег. Я подумал, что если она уколет себя иголкой, то кровь, наверное, не потечет. – Я гуляла с Фаунтлероем у озера чуточку раньше. Илайджа забирался на лестницу и нырял с нее, как с трамплина. Помню, что покачала головой – мне это показалось опасным.

– Под водой остатки лодочного пирса, – вмешался Айра. – Если нырнуть слишком глубоко, можно разбить голову.

Он скорчил гримасу, говорившую, что его дурное предчувствие насчет плывущей лестницы стало реальностью.

– Летом мы всегда прогоняли оттуда детей.

– А вы что-нибудь видели или слышали, Айра?

– Это был рабочий день. Я вел последнее занятие в колледже.

– В котором часу?

– Урок заканчивался в шесть пятнадцать. Пришлось заскочить в кабинет и забрать свои вещи, а уже потом ехать… – Он обдумал сказанное и уточнил: – Наверное, до дома я добрался часам к семи.

Я поразмыслил над этим и снова повернулся к Нэнси.

– Илайджа играл один, когда вы его увидели? В воде больше никого не было?

– Да. – Она понизила голос, как сплетница, и добавила: – Другие дети с ним не водились.

– Почему?

Впервые за весь разговор Штейны промолчали. Нэнси смотрела в кружку, над которой больше не поднимался пар. На секунду я испугался, что она снова уйдет на кухню.

Внезапно Айра проговорил:

– Давай. Расскажи ему о собаке.

– Чемберлен был не просто собакой, – возразила Нэнси с искренней болью в голосе.

– Раньше у нас жили два таких пупсика, – сказал Айра, указав мокасином на Фаунтлероя. Песик, должно быть, почувствовал насмешку в голосе мужчины и глухо зарычал. – Чемберлен заболел раком пару лет назад и умер прошлой весной.

– Лечение не помогло, – печально сказала Нэнси.

– Доктор дал нам снотворное, чтобы подмешать ему в еду. Все кончилось легко.

– И без боли, – добавила Нэнси.

– На следующее утро я нашел его мертвым – вон там, – продолжил Айра и указал на прямоугольник света за стеклянными дверями, ведущими во внутренний дворик. – Наверное, загорал, когда ушел в лучший мир.

Нэнси шмыгнула носом. Я не смог на нее посмотреть.

– Я унес его в лес и закопал на склоне холма – там, где земля была еще не слишком каменистой. Это заняло примерно час – недооцениваешь размер комнатной собачки, когда приходится копать ей могилу. Когда я поднял глаза, уставший и потный, то увидел мальчика Дентманов. Он наблюдал за мной из-за деревьев – стоял ярдах в двенадцати. Я не придал этому значения, но через пару дней пошел к озеру на рыбалку – и по пути обнаружил, что могила разрыта, а труп собаки пропал.

– Боже, помилосердствуй! – прошептала Нэнси и, к моему удивлению, встала на колени.

В другом углу комнаты кончилась пластинка; теперь слышалось только шипение и поскрипывание иглы.

– Постойте, – сказал я. – Хотите сказать, что Илайджа Дентман выкопал вашего мертвого пса и унес его?

– Я говорю, – подчеркнул Айра. – Что только одна живая душа знала, где я похоронил собаку. А через несколько дней могилу разрыли – и оказалось, что Чемберлен пропал. Сложите в уме.

– Но… почему? – Я не знал, что еще сказать. Эта история застала меня врасплох, даже несмотря на мертвых птиц, которых я нашел в каморке месяцем раньше.

– Кто знает? – спросил Айра. – Вы мне скажите.

– Какой жуткий разговор, – проговорила Нэнси, повернулась и убежала на кухню. Мне показалось, что я услышал плач, стоило ей скрыться из виду.

– Каким образом все это связано с историей Уэстлейка? – По-видимому, Айра выпил не так уж много, чтобы не обратить внимания на странность нашей беседы.

Чтобы поддержать мою легенду, я вернулся к альбому и перевернул еще несколько страниц.

– Думаю, мы немного увлеклись. Отошли от темы.

Айра поднялся, чтобы сменить пластинку.

Я продолжил листать альбом, даже не присматриваясь к фотографиям, и пытался переварить сказанное. Могло ли это быть правдой? Неужели Илайджа действительно выкопал