женщин, и этим привлекла мой интерес. Еще там, на «Гермесе». Когда лежала в медбоксе, беспомощная и беззащитная.

— Значит, ты все-таки приходил! — ахнула я.

— Конечно. С первого дня, как тебя вытащили из покореженной букашки и доставили в медбокс, я знал, что ты моя пара. Ты именно та, кто мне нужен. Та, кого я люблю.

А еще неделю спустя пришла весточка от Дэмиана. Он отправился в отдаленную галактику в составе полувоенной исследовательской экспедиции. И перед тем, как пропасть на долгие годы, пожелал нам с Рейном семейного счастья.

Я очень переживала за астарийца после того, что между нами случилось. Мне казалось, что расстались мы как-то неправильно. Нет, я понимала, чем он руководствовался в тот момент. Но… мне очень хотелось, чтобы он тоже обрел свое счастье.

Надеюсь, что все так и будет. Пусть Вселенная пошлет ему женщину, которую он заслужил.

Алина Углицкая

Аргар, или Самая желанная

1. Карина

Земля 2052 год

— Внимание! Говорит глава Координационного Комитета Славянской Независимой Республики.

Механических голос, прозвучавший в динамиках, заставил меня оторваться от микроскопа и расстроено вздохнуть. Сколько пафоса! Какая республика? Так, жалкая горсточка бывших политиков, олигархов и чудом затесавшиеся между ними ученые и работяги, которым эти политики и олигархи обязаны собственной жизнью.

Динамик захрипел, запищал, как будто к нему поднесли микрофон, потом звук выровнялся, и я услышала густой бас главы:

— Дорогие сограждане, сегодня двадцатая годовщина со дня страшной трагедии, изгнавшей человечество с лица Земли. Ровно два десятилетия назад наша голубая планета подверглась жестокой атаке из космоса. Целые континенты и океаны были сметены с лица Земли, а все живое буквально испепелила смертельная радиация…

— Интересно, кто ему речи пишет, — пробормотала я, протирая запотевший экран защитного костюма.

— Тише, Карина, — шикнул отец, бросив быстрый взгляд в сторону динамика, — тут везде камеры понатыканы. Хочешь, чтобы тебя признали разлагающим элементом?

Я резко передернула плечами, но промолчала, ведь отец прав.

Наша лаборатория занимается изучением астероида, упавшего на Землю в 2032 году, и за ходом исследований ведется тщательный надзор свыше. Образцом служит крошечный серо-зеленый камешек с разноцветными металлическими вкраплениями и огромным радиационным фоном. Это единственный экземпляр небесного тела, погубившего человеческую цивилизацию, который достался Славянской республике. Его держат в специальном свинцовом сейфе, но даже через стенки толщиной в две мои руки просачивается излучение.

Правда, как выяснилось в ходе экспериментов, в малых дозах эта радиация не останавливает, а ускоряет деление живых клеток. И потому монстера, случайно оказавшаяся между колб и реторт, за месяц из хиленького росточка превратилась в гигантскую лиану, листья которой теперь достигают метра в поперечнике.

Страшно представить, что будет с нами, если мы зайдем в лабораторию без защитных костюмов!

Глава правительства продолжал толкать речь, к которой я почти не прислушивалась. Мне гораздо интереснее было то, что лежало на предметном стекле. Только услышав "…почтим же память погибших минутой молчания", я выпрямилась. На мой взгляд, минута молчания это слабое утешение для тех, кто погиб из-за халатности своего правительства.

Запищал коммуникатор, я нажала кнопку громкой связи.

— Всему ученому составу лаборатории "С" срочно пройти в отсек для заседаний, — прозвучал манерный женский голос.

— Что опять от нас понадобилось? Не хочу идти, я как раз только что-то новое обнаружила! — На предметном стекле моего микроскопа лежали крошечные кубические кристаллы черного цвета, не дающие мне покоя. — Пап, мы с тобой уже полтаблицы Менделеева нашли в нашем образце, но это нечто совершенно иное. Вещество неорганического происхождения… Я бы сказала, что это теллурид ртути, но…

— Колорадоит? Это невозможно, — отец заглянул в мой микроскоп. Он отличный радиобиолог, можно сказать лучший из оставшихся в живых, только слишком дотошный и недоверчивый. — Идем, нельзя заставлять себя ждать.

— А моя работа?

— Она не убежит. Нам обоим не мешает прогуляться. Была бы мама, она б сказала, что мы здесь уже мхом поросли.

— Мамы здесь нет! — жестко ответила я. — Зато у этих тугодумов из совета очередная заморочка, а нам с тобой — очередная головная боль.

— Такова наша участь!

Отец нажал красную кнопку на панели управления, и лабораторный стол мягко въехал в предназначенную для него нишу. Бесшумно опустился защитный экран из матового кварца, армированный тончайшими свинцовыми нитями. На магнитном замке вспыхнул и погас огонек.

— Иногда я думаю, что лучше бы мы остались на поверхности тогда, когда все случилось, — пробормотала, наблюдая за отцом.

— Не говори глупостей! — он повысил голос. — Давай, пошли уже, а то пришлют кого-нибудь за тобой, например Акихито.

— Нет, только не его!

Тяжелые двери лаборатории медленно разошлись, утопая в стенах. Отец снял защитную перчатку и приложил ладонь к экрану сенсорного замка. Тихо щелкнул зуммер — все, дверь в лабораторию надежно заблокировалась.

Теперь следовало позаботиться о себе.

Мы сняли ядовито-желтые костюмы радиационной защиты и сбросили их в специальный коллектор для обеззараживания. Сами в обтягивающих синтетических трико разошлись по боксам с инфракрасным душем.

Не знаю как у других, а в Славянском корпусе вода подавалась только два раза в сутки и строго пятнадцать литров на человека. Этого мало, чтобы принять ванну, но вот на душ вполне хватало. У нас же в лаборатории всегда был запас обеззараживающей жидкости, которой мы щедро поливали себя после работы.

***

Вымывшись и переодевшись в свою одежду, мы с отцом вышли в отделанный пластиком коридор. Здесь вдоль потолка тянулись километры кабелей и коммуникационных труб. Под ногами мягко пружинило виниловое покрытие.

— Пап, а как ты думаешь, мы вообще когда-нибудь выберемся отсюда? — озвучила я свою самую сокровенную мечту. — Я уже не помню, как выглядит небо. Это меня пугает.

— Не думай об этом. Если на поверхности радиация такая же, как у нашего образца, то там и думать нечего — в таких условиях не выживет ни одно живое существо.

— А как же монстера?

— Исключение из правил только подтверждает правила.

Слайдер у меня на запястье завибрировал, привлекая внимание. На крошечном, размером со спичечную коробку, экране появилась глупо улыбающаяся физиономия Акихито.

— Карина! Ты обещать позвонить и, видимо, забыть? — произнес он с неприятным акцентом, от которого мне захотелось скривиться. — Я приглашать тебя на свидание. Ты это помнить?

— Помнить, — нехотя ответила я.

— Наш группа вызывать в совет. Ваш тоже?

— Наш тоже.

— О-о! Это замечательный новость! Я быть радостный, когда увидеть тебя!

Я отключила слайдер и только сейчас обнаружила, что отец тихо давится от смеха.

— Что?! — я с вызовом уставилась на него. — Достал он меня!