Борис Ивановичу уже 56 лет, что является весьма преклонным возрастом. Это мне конечно не нравится. К тому же его интерес к моей особе стопудово закончится попыткой моего устранения. Я так и не выяснил, кто покушался на меня несколько месяцев назад. Не исключено, что как раз этот седобородый дядечка расчищал себе полянку возле трона. Поэтому я некоторое время тому назад предпринял некие шаги.

Тут желательно прояснить внутреннюю политическую картину власти в России. Само собой во главе всего стоит самодержец.Но он не обладает всей полнотой государственной власти. Только формально. Пожалуй, лишь Иван Грозный во времена опричнины её имел. Ограничивают эту самую власть старинные обычаи, уклады и традиции, а также церковь со своими моральными устоями. Таким образом царь не мог делать всё, что его душеньке угодно. Мог попытаться, но тогда недолго бы усидел на троне.

А вот законосовещательную функцию играла Дума. Сейчас в её составе 59 человек. Из них более двух дюжин — это думные бояре из числа «больших родов», то есть князья и самые-самые родовитые. Ниже них идут окольничие, которые возглавляют приказы и дипмиссии. Их менее десятка и это своеобразный «Совет Министров». Далее по лестнице идут думные дворяне. Они руководят второстепенными приказами и служат воеводами куда пошлют. Ну и в конце думской лестницы подпирают конструкцию думные дьяки. Формально это секретари в своих приказах, но именно на дьяках и подьячих висит вся текучка и работа. Начальство поздно встаёт и ему недосуг вникать во все мелочи. Так что дьяк реально и тянет работу «министерства». Ну и ещё в состав Думы обязательно входит казначей и дворецкий-распорядитель. Дума рвёт бороды и выдаёт на-гора мудрые предложения, а царь их утверждает. Порядок чинов в Думе строго по местническому счёту. Тут худородный выше не пролезет, раньше положат. Само собой сформированы коалиции по интересам и имеется оппозиция. Вот с некоторыми её членами я и встретился. Имел удовольствие пообщаться с Алексеем Семёновичем Матвеевым и Юрием Ивановичем Ромодановским. А чуть позже с комнатным царским стольником и телохранителем Борисом Петровичем Шереметьевым, с тверским наместником Бутурлиным Василием Васильевичем и несколькими «большими» боярами, князьями Голицыным, Куракиным и Трубецким. То есть теми, кто совсем недавно предлагал мне некие дивиденды от перехода на их сторону. Не скажу, что было просто. Седобородые дядьки в первую очередь видели во мне мальца и стремились меня обмишулить. То есть они были бы не против столкнуть с моей помощью всемогущего Морозова, но меня не видели в ближайшее время подле трона. Все предлагали мне мешок пряников и детскую погремушку. При этом удивлялись моему безразличию к «королевским» предложениям. Все как один рвались породниться с царём, выдав за меня одну из своих дочурок. Возраст значение на имел. Трубецкой так вообще отличился. Его единственной незамужней дочери уже 28. Прикольно посмотреть на подобную пару. Жена в два с половиной раза старше супруга.

Но постепенно до них дошло, что придётся делиться и со мною лучше дружить. Так нам удалось договориться о совместных действиях. Но при этом всем ясно и понятно, что когда Морозов свалится, все договорённости быстро забудутся. Тогда настанет горячая пора печь пирожки.

А вот список, который я подготовил для царя, заставил его задуматься. Я просто перечислил штаты, положенные мне по уложению как наследнику престола. Это 20 стольников, 6 преподавателей, 18 музыкантов. А также телохранители, акробаты и шуты. Всего около сотни человек. Я даже не беру прислугу. На досуге я прикинул затраты на их годовое содержание и мои предложения по сокращению численности штатов. Сэкономленные для казны деньги я просил перекинуть на иные нужды. Там речь шла о сумме в несколько тысяч рублей в год.

Но неожиданно брат неадекватно меня отчитал:

— Не ты это прописал, не тебе и менять. Ты как мой наследник должен в глазах всего мира им и выглядеть. Что скажут о нашей державе послы и торговые гости, когда ты сам будешь себе дверь открывать?

Хм, да, я ожидал более продуктивного разговора. Предложить начать с себя, а потом перейти на братца. На содержание только соколиных дворов уходило в год 75 тысяч целковых. Выезды на царскую охоту собирали зевак со всего города. Целое представление. Это надо было видеть.

Вначале выезжают 300 стольников по три в ряд, да на лошадях одинаковой масти. Затем появляются 300 конных стрельцов по пять в ряд, в кафтанах клюквенного цвета. Далее следуют 500 тяжеловооруженных рейтаров. Потом 40 выводных лошадей с драгоценной упряжью и наконец огромная царская карета английского производства. В ней кроме главного лица следуют Морозов и моя светлость. Поджимают процессию многочисленные придворные, ближники и их сопровождение. Ну и под занавес сокольничие со своим хозяйством.

Я читал переводы переписки европейских послов своим патронам. Если честно, то стало стыдно за державу. Столица напоминает большую деревню, кроме Кремля и нескольких улиц полная помойка. Зато царский выезд самый роскошный в Европе. Народ в большинстве своём безграмотен и закрепощён, зато у брата одних только ловчих птиц более 300 штук.

Но, моя попытка не прошла. Алексей мягкосердечен и добродушен, но иногда упирался или даже впадал в гнев, тогда лучше оказаться от него подальше.

Предложение посетить с ним Саввино-Сторожевский монастырь, да ещё без тягостного присутствия заболевшего Морозова мне понравилось. Только мы вдвоём и несколько свитских. А также эскадрон рейтар. Выезд получился скромный, чай не развлекаться едем, а на богомолье. Это более 60 вёрст, и мы на ночёвку остановились в небольшом селе, чтобы к обеду добраться до монастыря. Вся поездка заняла около шести дней и всё это время мы общались на самые разные темы. Ну, разумеется, кроме времени молитвы и общения с монастырской братией. Алексей покровительствовал этому монастырю, и мы привезли ларец с деньгами, которые предназначались на его расширение. С удивлением узнал, что первым делом, как только Алексей взошёл на трон, он наделил этот монастырь первой ступенью, лаврой. Киево-Печерская и Троице-Сергиева получили его несколько позже.

— Эх, Ванька, это же здорово получится, — государь, которому только недавно исполнилось семнадцать, с силой хлопнул себя по коленям. Я в подробностях рассказал ему о своих планах по изданию новой газеты. Мы и название уже придумали — «Московские новости». Форма и концепция подачи материала была необычна и выгодно отличалась от европейских СМИ.

Это была не единственная тема, которую мы обсуждали наедине. Я не забыл о четырёх стратегических ошибках моего братца. И если с приближением появления Никона я пока ничего не мог сделать. Он