Интерлюдия Нари Квак

Она вышла в коридор, прошла до двери с нарисованной пиктограммой туалета, зашла внутрь и закрылась в кабинке. То, что она выдала себя — она поняла сразу, как только увидела какими глазами, смотрят на нее другие девочки. И тут дело даже не в том, что у нее дома есть не просто караоке комната, а целая звукозаписывающая студия и что к ней приходит репетитор из Европы, обучать вокалу. Когда-то давным-давно она думала, что станет айдолом и конечно же ей предоставили все, что необходимо — от звукозаписывающей студии и репетитора, до костюмов и собственной группы. Впрочем это увлечение прошло так же быстро как и все остальные, оставив только хорошо поставленный голос и умение попадать в ноты.

Конечно же, Соен, Минсе и Ю Джин — не могли знать об этом, но сейчас, когда она запела — она чувствовала, что все же выдала себя, пусть чуть-чуть, но все же. Если они заподозрят что она их обманывала — то начнут докапываться до истины, а ведь до сих пор ей так хорошо удавалось оставаться незамеченной! Расслабилась, сходила в караоке, называется…

Она достает из сумочки старенький, потертый телефон (столько усилий пришлось приложить, чтобы его состарить!) и набирает номер. Придется приложить усилия, чтобы у девчонок появились новые темы для разговора, нужно перебить новостную повестку.

— Слушаю вас, госпожа Квак. — раздается голос в трубке.

— Джеймс, мне нужно следующее… — она дает распоряжение. В трубке выражают готовность исполнить, заверяют что не подведут и что она может положиться на него и на всю команду. Как и всегда. Она дает отбой, открывает галерею фотографий на телефоне и находит фотографию этого Бон Хва, которую засняла тайком в караоке. На фото вид у парня довольно дурацкий, с открытым ртом. Пара нажатий и вот уже фото отправлено Джеймсу. Остальное он сделает сам.

Она прячет телефон в сумку и задумывается. На самом деле этот Бон Хва показал себя с неожиданной стороны. Он оказывается тесно знаком с Мэй Со Юн, и пусть для Нари Квак семья Мэй — это просто черви под ногами, но в этой школе — она имеет определенное влияние. Нари фыркнула, подумав, что, когда эта история наконец вскроется — все глаза выпучат. В том числе и Мэй Со Юн тоже. Принцесса, которая обучалась вместе с бедняками. История Золушки наоборот. Это вызовет фурор и интерес, ее личный рейтинг вырастет на десятки пунктов. И тогда никто не сможет ее задвинуть в семье. Такой вот трюк можно сделать только раз — в старшей школе. Университет слишком важен, чтобы поступать куда-то вместе с нищебродами. А вот школьная программа везде одинаковая… тем более что у нее есть свои репетиторы, которые уверяют, что школьную программу она преодолеет с легкостью.

И… наверное она должна испытывать жалость по отношению к этому Бон Хва, которого она сейчас под автобус бросит, но она ничего не испытывает. Какая бы у него ни была семья — он бедняк по сравнению с ней. Пусть радуется, что в течении этого времени все будут считать, что он чеболь — вон как на него Соен вешается. Пусть пользуется этой своей популярностью, которая будет проистекать из загадки его происхождения. В конце концов она ему услугу делает!

Правда, странно, что он отрицает все. Другой на его месте говорил бы загадками и намеками, заманивая девчонок к себе в постель. И… у него бы легко получилось. Та же Минсе и не скрывает что готова на многое, лишь бы с чеболем поближе стать. Знала бы она…

Нари качает головой. Нищеброды. Ничего не стоящие отбросы. Правда, петь с ними в караоке и правда весело. И… болтать ни о чем, не думая о «чести семьи» или о том, «кому и что сказать». Если у тебя нет статуса дочери семьи Квак, то ты можешь вести себя, как угодно, и это было… приятно. Как будто с груди сняли какие-то цепи и наконец разрешили вдохнуть свежего воздуха полной грудью…

Она вышла из кабинки и принялась мыть руки, поглядывая на себя в зеркало. Она не может допустить, чтобы ее раскрыли прямо сейчас. Ей нужно время, хотя бы год, хотя бы полгода. Но лучше — год. А то и все три, до окончания старшей школы. Если она сейчас все сделает правильно, то все будут думать, что загадочный отпрыск чеболей — это Бон Хва. Вот какого черта в министерстве образования болтают о том, о чем не следует?! Папаша Минсе — получит взыскание за это, уж она позаботится! Думать нужно, прежде чем языком трепать. Поставил под угрозу все ее усилия. Сейчас только троица «Лоллипоп» знает про это, а вдруг как все узнают? Начнется «золотая лихорадка», поиски наследника в школе. Нет, она не может этого допустить, ей нужно, чтобы гончие взяли ложный след — и она обеспечит им ложный след. Раскидает улики, создаст сцену, все как полагается.

Потому что если все раскроется, то она проиграет. Дочка чеболей, которая попыталась стать своей среди простых людей и не справилась — это история с отрицательным нарративом. Такого она не допустит. И это не потому, что ей нравится дружить с этими нищебродами… жаль, что она не может привести их к себе домой и показать свою звукозаписывающую студию. Вот бы у них глаза на лоб полезли! А Минсе сразу бы такая «я буду с тобой дружить, Нари-онни! Давай поженимся!», а Соен — подзатыльник бы ей дала и извинилась. А Ю Джин такая сказала бы что-нибудь умное и тихое… но смешное и забавное. Потому что Ю Джин говорит редко, но всегда в тему. А этот Бон Хва — как всегда ляпнул бы чего-нибудь неприемлемое, этот простак до смешного не знает как себя вести в обществе девушек. При мысли, какими глазами они бы на нее смотрели — она улыбнулась.

— Ну и ладно. — сказала она своему отражению в зеркале: — пойду спою еще песню. Девчонки ждут наверное…

Конец интерлюдии

— До свидания! — Бон Хва еще раз помахал рукой вслед девушкам, которые помахали ему в ответ. И засмеялись, заливаясь веселым смехом на всю улицу. Бон Хва развернулся и пошел по вечерней улице, засунув руки в карманы. Вечер прошел хорошо, да что там — великолепно. Хотя в конце концов ему все же пришлось доплатить за караоке, потому как суммы, оставленной Ханом немного, не хватило, чтобы покрыть счет. Но