себя задние ноги, выпрямил передние и оттолкнулся. Секунду спустя он уже стоял, как обычно, на больной ноге и занырнул в ведро с кормом. Затем он опустил голову, чтобы пожевать сено с пола. Когда он так делал, у него была привычка опираться на левую ногу, а правую согнуть в запястье, чтобы дотянуться ртом до пола. Говард и Смит наблюдали, как он опустил морду: правое запястье согнулось, как всегда, и он оперся на левую, больную ногу. Они выдохнули.

Его вывели наружу и запустили на круговую леваду. Посмотреть, как он будет ходить, собралась целая толпа. Описывая широкие круги, конь ни разу не захромал. Затем Смит дал ему резко развернуться влево – прием, который он использовал, чтобы проверять подвешивающие связки. Конь покачнулся. Смит был прав – проблема была в бабке, а не в запястье. Ветеринар сделал рентгенографию, но, чтобы проявить снимки, нужно время. Им оставалось только ждать. Говарды убивали часы, читая бесконечные письма соболезнования от поклонников, некоторые из которых присылали еще и склянки с лекарствами для коня. Пришли снимки: перелома не было. Травмирована была подвешивающая связка. Возможно, она порвалась, возможно – это лишь растяжение. Как сказал ветеринар, если произошел разрыв, карьера коня окончена. Время покажет.

Шли дни, и Сухарику становилось значительно лучше. Смит гулял с ним каждый день, изучая походку. Конь нисколько не хромал, даже когда тренер резко его разворачивал. Спустя три дня от травмы не осталось и следа. Еще через несколько дней Смит отправился с ним на долгую, медленную прогулку без всадника по овалу ипподрома, ведя его из седла Тыковки. Увидеть это пришли несколько сотен человек. Говард стоял у бортика и наблюдал в бинокль. И снова конь казался совершенно здоровым и легко пришел в себя после нагрузки. Смит начал потихоньку возвращать его к тренировкам, отправляя в неспешные галопы. Казалось, повреждение было поверхностным, несерьезным. Сухарик, объявили они, будет скакать в стотысячнике.

Тем временем конюшня получила небольшую компенсацию. Каяк выиграл «Сан-Карлос гандикап», обогнав Уточни на самом финише и побив рекорд ипподрома. Также со Всемирной выставки Сан-Франциско пришло любопытное послание. В рекламном отделе выставки хотели, чтобы Сухарик стал экспонатом. Рекламщики обещали выстроить специальный паддок и леваду для прогулок, а также выплатить Говарду крупную долю от пятидесятицентовых билетов, которые они будут продавать за право посмотреть на коня. Говард отказался, указав самую неправдоподобную причину: «Мы не хотим превращать Сухарика в товар».

23 февраля Смит взял Сухарика на дорожку, чтобы продолжить его подготовку. Конь набрал скорость, скача уверенно и ровно. Но вдруг началось шатание. Всадник поспешно встал и натянул поводья. Сухарик вновь закачал головой. Смиту и Говарду не пришлось много говорить друг другу – оба все поняли.

Сухарик порвал подвешивающую связку. Говард, сгорбившись от разочарования, встал у ограды и сообщил репортерам, что это конец.

Смит взял себя в руки и продолжил работать. Он переместил электрические ворота под сигнализацией с денника Сухарика к Каяку. Говард пригласил на конюшню человека, чтобы сделать гипсовые слепки копыт Сухарика для производства сувенирных пепельниц. Конь спокойно простоял полтора часа, пока мужчина возился у его ног. Говард наблюдал рядом. Ни он, ни Марсела не могли собрать в себе достаточно энтузиазма для стотысячника.

Неделю спустя это Каяка, а не Сухарика Смит сопроводил на ипподром для «Санта-Анита гандикап». Репортеры спросили, что же он будет делать без Сухарика. «Смотрите и учитесь», – ответил он. На пути назад он ненадолго остановился у денника коня. Где-то там ждали переполнявшие трибуну зрители. Несколько миллионов человек слушали радиотрансляцию. В Буэнос-Айресе все замерло – Каяк был аргентинцем. Среди толпы на «Санта-Аните» Чарльз и Марсела Говард вымученно улыбались.

Несколько минут спустя Каяк пролетел по финишной прямой пушечным ядром и выиграл «Санта-Анита гандикап» 1939 года. Супруги разрыдались. Кто-то попросил у Чарльза прокомментировать турнир: «О Боже, это было чудесно…» – слова застряли в горле. Он отвернулся и спрятал лицо среди ближайших друзей, которые окружили его кольцом. «Каяк – хороший конь, – прошептал он, – но, эх, совсем не Сухарик…»

После всех церемоний Говарды поспешили уехать. Тем вечером они посетили званый ужин конного клуба. Как всегда, Говард уговаривал Смита прийти, но тот так и не появился. Управляющие «Санта-Анитой» вручили Говарду традиционный золотой трофей, а затем кубок в честь Сухарика.

– Я чрезвычайно горжусь им, – сказал Говард про Каяка, – но не могу не признаться: я радовался бы больше, если б победителем стал Сухарик.

Говарды вернулись домой. Марсела чувствовала себя опустошенной.

Глава двадцать первая. Долгие тяжелые труды

Марсела и Чарльз Говард навещают Сухарика на ранчо Риджвуд

(полковник Майкл Говард)

Агнес Конлон вошла в странный мир Рыжего Полларда 10 апреля 1939 года. В Уиллитсе «Док» Бэбкок наконец собрал его кости правильно, и они стали срастаться. Хромая, Поллард покинул больницу ранней весной. Бэбкок выписал его со строгим предупреждением: нога не выдержит нагрузки от верховой езды. Если он вернется к скачкам, то может остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Он больше не должен садиться в седло. Поллард улыбнулся: «Тогда, выходит, придется найти кого-то, кто бы меня подсадил».

Он обосновался на Риджвуде и сразу же пригласил Агнес, чтобы пожениться. Денег не было, и они запланировали тихую частную свадьбу в будний день и скромный медовый месяц, а затем Поллард начнет свой долгий путь назад в седло. Рыжий хотел, чтобы Агнес получила свадебный подарок, который так хотела, – часы с бриллиантами, и потому выслал ей то немногое, что у него было, чтобы она могла выбрать их сама. Но вместо покупки часов Агнес купила еще один билет на Запад для своей матери – чтобы та увидела, как она выходит замуж. Также она хотела надеть нарядное свадебное платье своей сестры, но их бедность требовала чего-то менее торжественного. Агнес упаковала простой темно-синий костюм в тонкую полоску, шляпку и босоножки и отправилась в дорогу до Калифорнии.

Ее ждал сюрприз: Поллард встретил ее красивой свадебной церемонией, которую, несомненно, профинансировала и спланировала Марсела. Ранчо по такому случаю украсили, а в гости собралась армия приятелей Полларда, включая Ямми, Спеца Ричардсона, «Дока» Бэбкока, а также многочисленный медицинский персонал. Все еще дистрофичный Поллард был укутан в двубортный черный костюм, а левую штанину пришлось разрезать из-за гипса. Агнес поразили все приготовления, и она пришла в легкий ужас, что привезла с собой лишь синий костюм.

В солнечный день в городке Уиллитс Агнес и Джонни Поллард провели первые моменты семейной жизни, стоя рядом и слушая добрые пожелания своих друзей. Агнес