его. На вид ей было примерно столько же, сколько мне, может, на год-два старше.

— Это Рада, моя невеста, — представил Сергей. — Рада, моя дочь Катарина.

Рада лениво помахала мне пальцами, даже не оторвав глаз от экрана.

— Садись, — сказал Сергей.

Я прошла в комнату и присела на край парчового дивана. Он выжидающе смотрел на меня.

— Где Татьяна? — спросила я. — Я не видела ее с тех пор, как мы приехали.

— С ней всё хорошо, о ней заботятся. Кажется, я совершил оплошность, решив, что Святая Обитель сможет дать хорошее образование девочке ее возраста. Она сильно отстает, но теперь это не проблема. С ней будут заниматься лучшие репетиторы города.

— Где ее мать? — услышала я собственный вопрос прежде, чем успела подумать, стоит ли его задавать.

Сергей на секунду замялся.

— Она итальянка и живет в Палермо. Здоровье не позволяло ей заботиться о ребенке, поэтому Татьяну передали мне на попечение.

— И ты отправил ее в «Святую Обитель»? Это твоё представление о заботе? — Я издала надломленный смешок.

Сергей нахмурился.

— А почему нет? «Святая Обитель» — идеальное место, чтобы уберечь юную девочку, а затем и женщину, от грязи общества. Она могла расти там, сохранив свою бессмертную душу нетронутой, а чистоту — незапятнанной. Вы мои дочери, и ваша безопасность была главной задачей всех сотрудников «Святой Обители».

— Ее чистота? Ей шесть лет.

Сергей пожал плечами.

— И тем не менее, есть мужчины, которые попытались бы осквернить ее тело ради своих больных желаний.

— Твои деловые партнеры, например? — выпалила я.

В комнате повисла тишина.

Сергей нахмурился.

— На что ты намекаешь, Катарина?

Я сглотнула комок страха и злости.

— Ни на что. Просто интересно, сколько лет Раде?

Сергей усмехнулся и покачал головой.

— Тебя это не касается. Я начинаю беспокоиться, что во время пребывания в «Святой Обители» ты растеряла всё чувство такта. Я доверил Варгасу твое духовное и эмоциональное воспитание, но... мне начинает казаться, что он не справился.

— В чем он точно справился, так это в изощренном зле. Его хватало, чтобы вырезать младенцев из утроб беременных девчонок и пускать их органы на продажу, — выплюнула я, поднимаясь на ноги. Внезапно находиться в одной комнате с этим человеком стало невыносимо.

— О чем ты говоришь? — потребовал ответа Сергей.

— Ты серьезно будешь пытаться убедить меня, что не знал, что творится в «Святой Обители»? Ты не знал, что они делали со своими пациентами?

Сергей покачал головой, на его лице отразилось беспокойство.

— О чем она? — спросила Рада с тревогой в голосе.

— Я не знаю, радость моя. Не знаю.

Он подошел ближе и протянул руку, чтобы коснуться меня, но я отшатнулась.

— Катарина, если ты чувствовала, что в учреждении творится что-то неладное, почему ты ничего не сказала?

Я открыла рот, чтобы возразить. Чтобы объяснить, почему не могла поднять тревогу и сорвать всю цепочку, но любые слова прозвучали бы как оправдания.

— Всё не так просто. Они все были заодно, и у меня не было никаких доказательств, что ты не заодно с ними, — ответила я, обхватив себя руками. — Я хочу увидеть Татьяну.

Сергей кивнул.

— Разумеется, сию минуту. — Он сделал знак одному из своих людей в углу, а затем потянулся и коснулся моей руки. — Пожалуйста, дочь, поверь, что я не желаю тебе зла. Я всегда лишь пытался защитить тебя от мира. Когда твоя мать умерла — упокой Господь ее душу, — я понял, что тебе нужно остаться в «Святой Обители» подольше, чтобы быть в безопасности.

Я просто уставилась на него.

Он вздохнул.

— Не веришь? Твоя мать с самого начала сама хотела, чтобы тебя туда положили. До нее дошли слухи о твоем распутном поведении, и она была обеспокоена.

— Как удобно сваливать всё на мертвых, — пробормотала я. Я слишком хорошо знала, в чем провинилась передо мной мама. И мне не нужно, чтобы этот человек пытался переписать нашу историю.

Сергей снова кивнул.

— Знаю, к сожалению, ее здесь нет, чтобы защитить себя, но она просто волновалась. Хотела, чтобы ты избавилась от голосов в голове.

Я покачала головой, не доверяя собственному голосу. Прошлое казалось запутанным лесом, темным, дремучим, в котором так легко заблудиться. Я не могла прорубиться сквозь эти искривленные ветви. Не знала, в какую сторону двигаться. И не знала, с чего начать.

— Я больше не слышу никаких голосов у себя в голове, — процедила я сквозь зубы.

Чёртов Иван накачивал меня препаратами. Голоса никогда не были настоящими. Но делиться этим унижением с Сергеем мне сейчас совершенно не хотелось.

— Значит, лечение помогло. Твоя мать была бы так счастлива это услышать. — Сергей потянулся, чтобы похлопать меня по руке.

Я отдернула ее.

— Кэт? — позвал тоненький голосок справа.

В дверях стояла Татьяна. Я отмахнулась от страха и гнева, подступивших к горлу и окрасивших мои слова, и потянулась к ней.

— Татьяна, иди сюда, — позвала я.

Она кинулась ко мне, как размытое пятно. Обхватила меня за пояс так сильно, что перехватило дыхание.

— Ты осталась! — радостно воскликнула она.

— Конечно осталась. Ты ведь здесь, — быстро ответила я, обнимая ее.

— Там был пожар! — выпалила девочка.

Я усадила её рядом с собой на диван.

— Я слышала. Было страшно?

Она кивнула.

— Очень страшно. Я первая поняла, что что-то не так. Почувствовала запах дыма. Потом пошла искать тебя в комнате, но тебя там не было.

— Ты искала меня? При пожаре в первую очередь нужно выбегать на улицу. Взрослые сами о себе позаботятся.

Татьяна кивнула.

— Я спряталась, но Масси сказал, что я выбрала не лучшее место.

— Масси? — переспросила я, и в груди расцвела тупая боль. Боже, как же я по нему скучала. Я бы всё отдала, лишь бы увидеть его лицо прямо сейчас.

— Массимо. Представляешь, он пришел за мной. Когда везде было страшно и горячо. Я плохо помню. Я так сильно кашляла. Он нес меня на руках. Я проснулась в скорой, и знаешь что?

— Что? — Я чувствовала на себе взгляд Сергея, но не хотела поворачиваться, чтобы не вспоминать, где нахожусь. Я пригладила волосы Татьяны. На этот раз они были чистыми и блестящими, хотя мысль о том, что ее купал кто-то в этом доме, мне не нравилась.

— Масси всё еще был там. Я открыла глаза, а он сказал... «Тук-тук».

Впервые за весь день моя улыбка была искренней.

— Хм, и что же он сказал?

Она захихикала.

— Он сказал: «Я Коля». Я спросила: «Коля что?». А он... «Колятся об меня иголки!». — Она залилась беззаботным смехом.

Я крепко прижала ее к себе.