из нас должен отпустить другого. Не метафорически. Навсегда. Без перерождения, без возврата. Я не знаю, готов ли он на это. И не уверена, что он вообще захочет меня слушать.

В-третьих – источник силы. Богодраконы. Один – Кеол – мертв. Второй, Хетт, отвернулся от Александра. А значит, и от всего рода Корс. Такие, как он, не слушают, что кричат им вслед. Но без его силы ритуал невозможен. Значит, надо не звать его обратно – а дать повод вернуться самому.

Я сделала глубокий вдох. Запахи прошлой жизни пощекотали нос. Я лежала на роскошной кровати, где тысячу лет никто не спал. Пленница императора, который улыбается, пока рассчитывает углы, под которыми будет меня ломать.

Я вновь выпустила воздух сквозь зубы. Вновь проявившаяся татуировка на спине запульсировала в такт биению сердца. Рейн жив. Он дышит. Это единственное, что не давало мне сдаться.

Я села на кровати, намереваясь подойти к окну, как раньше… Но тут же вскочила и помчалась к умывальнику.

Меня стошнило. Ноги едва не подкосились. В голове пронеслась тревожная мысль: неужели?.. Но я прогнала ее. Нет. Сейчас не время.

Мой план. Ритуал. Наше освобождение.

Я есть. Пока дышу – буду действовать.

Ищу Александра. Найду. Поговорю. Попрошу – не прикажу.

Ищу клятую палку. Хоть в руинах, хоть в легендах.

Ищу способ заставить Хетта вернуться.

И держусь за Рейна. Пока он жив – я не сломаюсь. Освобождение драконов может навредить ему, но его главная сила – не они, а дух, не сломленный даже тысячей лет испытаний.

Рейн справится, потому что больше не будет один.

Я еще раз напомнила себе: ритуал требует точности. Одна ошибка в слове – и все рухнет. Но я не могла ждать. Мир не мог больше ждать.

Завтра я начну. И каждое слово буду выбирать так, будто от него зависит все.

Потому что это правда.

Глава 60. Александр

Нить рвется – как судьба в ночи,

Узлы – молитвы на губах.

Кто шьет на память – шьет в крови,

Кто шьет на память – шьет в сердцах.

Песня таррванийских портних

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Меня привели в личный кабинет императора – место, куда попадают лишь те, чья судьба уже решена: либо быть вписанными в историю Таррвании, либо навеки исчезнуть из нее. Стража в зеленых доспехах заставила меня опуститься на колени, магические лианы оплели руки и ноги, и я остался наедине с Астраэлем.

Он стоял у окна, как всегда – спиной ко мне, лицом к городу. Потом обернулся.

– Ты выглядишь усталым, – сказал он.

– Ты тоже, – ответил я. – Целую вечность репетировал эту сцену.

В ответ он лишь досадливо цокнул языком.

Между нами – тысяча лет вражды. Все началось тогда, когда я отказался стать его правой рукой и выбрал его младшего брата, Дэниела. Астраэль предлагал власть рядом с троном. Дэниел – свободу быть самим собой. Я выбрал свободу. Астраэль выбрал месть.

– Ты все еще злишься, что я не стал твоим придатком, – сказал я.

– Ты выбрал того, кого я презирал больше всех, – ответил он. – И за это я убил Дэниела у тебя на глазах.

Я не позволил себе дрогнуть. Но когда он назвал Дэниела по имени – будто имел на это право, – что-то сломалось внутри.

– Не называй его так, – сказал я тихо. – Ты не заслужил даже этого. Так звали его только те, кого он любил, и те, кто любил его в ответ.

Астраэль усмехнулся.

– А любишь ли ты свою сестру, принц Александр? У меня есть подозрение, что не слишком. – Он сделал шаг вперед, и лианы больнее впились мне в кожу. – Аниса здесь, во дворце, потому что ты просчитался. И можешь быть уверен, я извлеку из нее пользу. Буквально. Месяцев через семь. Если, конечно, кровь дитто белого дракона возобладает над жижей, которая течет в жилах моего незаконнорожденного брата.

Я стиснул зубы. Аниса. Ребенок Рейна. То, как Астраэль о нем говорит… Но неважно. Пусть думает, что это тоже просчет.

– Есть вещи, над которыми ты не властен. Мои решения. Мои ставки. Мои жизни.

Он поднял бровь.

– А где ты сейчас? На коленях. Без армии. Без союзников. Опомнись, Александр. Ты проиграл.

– Я выбрал не тебя, потому что ты никогда не дал бы мне настоящей свободы, – ответил я. – Ты хотел использовать мою силу и мой разум. А Дэниел верил в меня. Даже в тебя он верил. Даже когда ты занес над ним меч, он надеялся, что ты все-таки остановишься.

– К счастью для империи, я никогда не остановлюсь. – Астраэль погладил лежащую на столе карту – нежно, как кожу возлюбленной. – Жаль, что твои последователи так и не поняли, насколько ты жаждешь власти. Они верили твоим речам о свободе, а я видел, чего ты на самом деле хочешь: сжигать города, подчинять волю других, править через страх.

– Это знал только Дэниел, – ответил я. – А ты его убил. Он был единственным, кто удерживал меня от самого худшего. Пока он был жив, я не позволял себе сорваться. А после его смерти… я вдруг понял, как сильно на самом деле хотел всего того, в чем ты меня обвиняешь. Власти. Разрушения. Подчинения. Ты не дал мне свободы не из жадности – ты знал, на что я способен. И сейчас я хочу, чтобы ты наконец признал: я опаснее тебя. Потому что в тебе – холодный расчет, а во мне – настоящая тьма. И без него… я ее не сдержу.

Астраэль рассмеялся.

– Это угроза? Напомнить тебе, сколько твоих бездыханных тел лежит там, внизу? – Он осмотрел меня с притворным презрением. – Но с этим телом мы поступим по-другому. От него не останется даже пепла. Твоей сестре не над чем будет плакать. Нечего хоронить.

– Я помню их все, – спокойно ответил я. – Каждую свою смерть. А последнюю запомнишь и ты.

Астраэль безупречно владел собой – ни один мускул не дрогнул на его лице. Но в глазах… даже в этих безжизненных глазах на миг мелькнул животный ужас.

Да, друг мой, подумал я. Это ты просчитался.

С каждой минутой нашего разговора, с каждым часом моего пребывания во дворце защитный купол слабел. И Астраэль начинал это чувствовать.

– Завтра ты выйдешь на площадь, скажешь, что я велю, и умрешь красиво.

– Посмотрим, – коротко ответил я.

Уголок его рта дернулся.