Облапивший ее «гном» то трясся, как в лихорадке, то ухал, словно филин. Было ясно: что-то он там выкаблучивает, но она никак не могла сообразить — что, поскольку труба, по которой она мчалась, как снаряд, то поднималась, то опускалась, то вдруг неожиданно поворачивала. Яга злобно рыкнула и вдруг вылетела из темноты, вписалась головой в каменную стену и на мгновение потеряла сознание. Когда она пришла в себя, перед ней стоял фон дер Шнапс собственной персоной. Он улыбался, удовлетворенно потирая большие костистые руки:

— Ну, как прошло путешествий?

Яга мстительно оглянулась. В трубе слышалось какое-то пыхтение. Вслед за этим оттуда, скорбно задрав ноги, выпал граф Рокфор. Из трубы выглянула ухмыляющаяся физиономия, подмигнула Яге и скрылась. Яге хотелось сплюнуть с досады, но она сдержалась, глянув на барона:

— Где мы?

— О! Ви в полный безопасность. Это есть мой апартамент! Я есть экономический советник у Тюбетейк-паша. Под его властью вся эта цветущая часть Урмыния!

— А не цветущая? — спросила Яга, показывая осведомленность в европейских делах.

— А не цветущая, — мрачно сказал фон дер Шнапс, на мгновение забыв о немецком акценте, — в лапах графа Дракоши. Впрочем, располагайтесь, Миледи! А я распоряжусь, чтобы вам принесли нови платье унд привели в порядок бедни граф. А после мы обсудим наши дела!

Ягу отвели в ванную комнату. Такой красоты Миледи не видела никогда. Все помещение было отделано блестящей голубоватой плиткой. У стены стояло огромное корыто с теплой водой, а рядом какой-то непонятный урыльник с бачком, назначения которого бабка не поняла. По дну бачка текла прозрачная водичка, и Яга, согнувшись в три погибели, утолила жажду из этого жалкого родничка.

«Культура! — подумала она восторженно. — Оно хоть и неудобно, но надоть привыкать!»

От одежды остались жалкие огрызки. Яга сбросила их на пол и с наслаждением бухнулась в ванну, подняв тучу брызг и стукнувшись головой о железную закраину.

Во как! То ли еще будет! Она зажмурила от удовольствия глаза, а когда их раскрыла, обнаружила рядом трех мускулистых девах, которые сноровисто принялись ее тереть, мять, мыть и умащивать. Яга попыталась сопротивляться, но не сладила, махнула рукой и закряхтела от удовольствия. Пусть трудятся, им же хуже.

Пока отпаривали Ягу, фон дер Шнапс дал распоряжение привести в человеческий облик Рокфора, а сам поспешил к Тюбетейк-паше. На самом деле этот паша, как и все его подданные, был натуральным урмынцем, имел косую бороду, косую ухмылку и вечно косые глаза. А когда он признал власть туранского Салтана, его скосило на левую сторону целиком, и он стал ходить, выписывая круги и зигзаги. Местная знать и преданные ему янычары сочли это признаком высокого ума. Они думали, что именно в этом и заключается политика: ходить кругами и зигзагами.

На одном из таких крутых поворотов он сошелся с фон дер Шнапсом и тут же сделал его советником по международным делам. Салтану он писал верноподданнические письма, а первому министру время от времени высылыл кубышку с дукатами. Салтан писем не читал, поскольку все время проводил в кумарских грезах. Зато первый министр подарками был очень доволен, урмынского наместника считал ценным работником и собирался продвигать его по служебной лестнице.

Вообще отношения в салтанате были очень простые: либо тебя продвигают вперед, либо «секир башка». Потому Тюбетейк-пашу и сносило набок. Дукаты заканчивались, а стало быть, впереди маячила перспектива «секир башки». Тут-то и подвернулся фон дер Шнапс. Не скупясь, он платил звонкой монетой за некоторые услуги.

Услуги были пустяковые: время от времени совершать набеги на окраины Великого княжества Лодимерского, пакостить из-за угла и всячески портить отношения Салтана с Русью. Правда, была и у Тюбетейк-паши своя печаль: маленький, но свободный кусочек Урмынии, который находился под суровой рукой графа Дракоши. Строптивый граф не захотел покориться Салтану и подался в вампиры, а вместе с ним и все местное население. Теперь паша боялся не только «секир башки», но и тайных агентов Дракоши.

Наместник попытался встретить своего советника с распростертыми объятиями, но его привычно скосило на сторону, и он промахнулся, обдав Шнапса запахом самогона и бочковой капусты. Этих запахов барон не любил и поэтому сам сделал изрядный зигзаг.

— Рад вас видеть барон! — проворковал Тюбетейк-паша, продолжая по инерции выписывать круги. — Вы для меня всегда желанный гость! Садитесь, отведайте водочки, грибочков соленых, капустки… а может, мясца? Я специально держу для вас петушка из Хамбурга!

Фон дер Шнапса передернуло. Тем не менее он сделал шаг назад и с полупоклоном произнес:

— Рад приветствовать ваше высочество! Право, не стоит беспокоиться! Я не ем петухов в рабочее время, даже хамбургских! У меня к вам небольшой, но серьезный разговор.

Тюбетейк-паша несколько удивился тому, что барон заговорил без акцента. «Может, это агент Дракоши?» — подумал он и принялся кружить с удвоенной скоростью. Барон тоже понял, что допустил промашку. Он улыбнулся, махнул рукой и присел на подушку, подвернув под себя ноги по-восточному. И тут же взвыл, потому что едва не вывихнул обе конечности.

— Доннерветтер! Пятнадцать крутой ди ман на сундук айн труп! И бутылка пепси…

Услышав знакомый акцент, паша облегченно вздохнул и сузил нарезаемые круги:

— Ах, дорогой барон, как вы вовремя пришли! Я только что написал письмо туранскому Салтану… Оно полно нежности и преданности. Салтан его обязательно прочтет. И, как всегда, первый министр, его сиятельство Мустафа ибн Гашиш ждет от меня…

— Айн взятка! — ухмыльнулся барон. — Ваш дорогой Мустафа ибн Гашиш есть мерзки коррупционер! Абер дас ист гут! С такими людьми можно работай!

— Ну что вы, — засмущался Тюбетейк-паша, — разве это взятка? Это маленький… малюсенький подарок. Сувенир. Просто его сиятельство любит коллекционировать монеты.

— О, я, я! Он великий нумизмат, и его ждет большой плаха и тяжели топор! Но, дорогой паша, я вижу, у вас есть проблем?

— Есть! — вздохнул Тюбетейк-паша и, оглянувшись, перешел на шепот. — Проклятый ибн Гашиш совсем потерял совесть! Вы только представьте себе, барон, он удвоил ставки! А откуда я возьму денег? Кукуруза уродилась хорошая, а снимать некому! Крестьяне боятся выйти в поле: упыри графа Дракоши оголодали и совсем распоясались, даже днем норовят напасть. Появились какие-то подкаблучники… ну совсем невозможно работать!

— А что, кроме кукурузы у вас нет другой доход? — ухмыльнулся фон дер Шнапс.

— Кукуруза — царица полей! — надменно произнес его