случай. Чтобы, ежели кто покусится на его тело или душу, не убиться по-настоящему, а перенестись куда-нибудь! И вроде как получилось.

Глава 12. Отстойник душ

1

— Добро пожаловать в отстойник, или накопитель душ! А также в чистилище, загробный мир, преисподнюю, личный ад — это кому как больше нравится, хотя суть одна, как говорится, те же яйца, только в профиль! — и собеседник поклонился.

На вид это был всамделишный самурай, будто сошедший со старинной японской гравюры, одетый в традиционное кимоно и вооруженный острым клинком — катаной. Пространство вокруг него напоминало райский сад, но тоже с восточным отливом. И как бы в подтверждение этих наблюдений он выхватил из ножен меч и рассек пополам падающую с дерева сливу…

— Ловко! — признался Юра.

…Успев насадить обе половинки на меч и предложить угоститься любой из них.

— Спасибо! — Бурлак потянулся за райским плодом, но тут же едва не лишился руки.

Самурай снова подбросил кусочки сливы в воздух и множеством взмахов меча растер их в мелкий порошок.

— Понимаю твое удивление, — участливо улыбнулся он. — И, предупреждая будущие ошибки, сразу рассказываю, чего здесь лучше не делать. По большому счету, всего двух вещей. Во-первых, не надо ничего трогать, срывать и тем более пробовать — плохая примета. И во-вторых, смотреть на свое отражение… Хотя второе назвал бы даже вкусовщиной, но лично я пока бы не советовал.

— А ты кто? Проводник по этому месту? — догадался Юра.

— Так точно! — и самурай вновь рассек воздух катаной, но уже в рамках приветственного жеста.

— А можно больше так не махать? И… имя у проводника есть? — спросил Бурлак.

— Пока нет, но ты можешь его дать! Не махать тоже можно, — и он убрал меч в ножны. — Хозяин — барин.

— Хочешь сказать, что и ты, и весь этот японский сад — продукт моего воображения?

— На восемьдесят один процент.

— А на девятнадцать что?

— Проекция реального места, если конкретно — из японской префектуры Нагасаки.

— Так, ладно, яснее не стало. Давай дадим тебе какое-нибудь самое распространенное японское имя. Какие сейчас популярны?

— Сейчас — это когда?

— Допустим, в две тысячи двадцать третьем году.

Самурай на мгновение задумался, словно компьютерная программа просчитывала ответ, но именно что на мгновение, после чего выдал:

— Могу предложить на выбор: Ацуши.

— Вот на нем и остановимся, Ацуши-сан! — перебил попаданец. — Думаю, есть вопросы поважнее, чем полчаса выбирать тебе имя!

— Не могу с вами не согласиться, — и самурай снова поклонился Бурлаку.

— Прекрасно! Только у меня тоже будут два предупреждения во избежание ошибок… Во-первых, предлагаю перейти на «ты». И, во-вторых, начинай уже экскурсию, а то я сдохну от любопытства, прежде чем успею что-либо понять! — Юру наконец отпустило, и он расхохотался.

Самурай тоже похихикал для порядка. После чего они отправились гулять по загробному миру. Хотя по-прежнему проекция места из префектуры Нагасаки больше напоминала райский сад, чем геенну огненную, описанную Данте и другими религиозными авторами.

2

— Первый вопрос напрашивается сам собой… — начал Бурлак.

— …Почему отстойник душ, он же — преисподняя, выглядит скорее как райское место, а не наоборот? — закончил за него Ацуши.

— Ты еще и мысли мои читаешь, — констатировал Юра.

— Сложно не читать, будучи продуктом твоего же подсознания. А отвечая на твой вопрос, напомню русскую народную мудрость, гласящую, что первое впечатление обманчиво.

— Особенно смешно слышать об этом от японского самурая! И… ты что-то еще упоминал про личный ад, а это как понимать?

— Так и понимать. Личный ад у каждого свой. Для тебя им будет этот сад. А для условного Игоря Ивановича Корнилова — маленькая каптерка в войсковой части номер двадцать пять сорок три, где старшина Бедняков снова начнет докапываться до салаги, как в первый раз…

— Не говори мне про Корнилова! Расскажи лучше про японский сад!

— Не вопрос.

Они завернули за куст прекрасных разноцветных азалий и оказались на пригорке, с которого лучше всего можно было обозревать окрестности. Внизу, сколько хватало взгляда, простирался сад, вдоль пешеходных дорожек журчали ручьи, а над ними были переброшены ажурные мостики. Один из них был больше других.

— Интересует вон тот ручей с мостом? — спросил Ацуши, прочитав мысли Юры.

Тот кивнул.

— Это не ручей, а великая река Сандзу. Не Волга, конечно, но и Япония — не Россия. При этом река несет серьезное сакральное значение, отделяя преисподнюю от мира живых. Чтобы попасть сюда, нужно пересечь бурный поток. Причем как именно ты это сделаешь, зависит от праведности при жизни. Благочестивая душа перейдет реку по тому новому и красивому мосту, а вот грешнику придется пуститься вплавь, да еще и среди адских тварей, которые только и ждут, чтобы напасть!

— И как мы намерены ее переплывать?

— А никак! Ты уже ее как-то переплыл, раз оказался здесь. Идем дальше. На другой стороне реки тебя встретили два демона: умудренный жизнью старик и пожилая женщина.

Юра присмотрелся — так и есть, выделив парочку типичных японских пенсионеров.

— Женщина зовется старухой, забирающей одежду, — продолжил Ацуши, — а дед — стариком, вешающим одежду. Их роль понятна из приведенных обозначений. Одна раздевает вновь прибывшего, а другой развешивает его одежду на деревья, растущие у реки. Да, забыл добавить: если дерево сильно прогибается под одеждой, это значит, что человек при жизни совершил много тяжких грехов.

Юра снова всмотрелся — не его ли там одежда? Потому что куст сакуры у реки согнулся до самой земли…

— Ну а если у кого-то совсем не окажется одежды, старик со старухой, не раздумывая, сдерут с него кожу! — добавил самурай.

— Сильно, — Юра сглотнул и почему-то захотел сменить тему. — Так что ты там говорил про Корнилова? Где он сейчас?

— Тело или душа?

— И тело, и душа!

— Тело пока еще в реликварии, то есть спецхране в Арзамасе-16. Но уже через пару дней Геращенков наконец подпишет все бумаги, и его сожгут в печи.

— Уфф! — присвистнул Бурлак, ему стало даже немного жаль бывшего подельника.

— А что касается души. — Ацуши ненадолго задумался: словно компьютерная программа просчитывала его ответ, разве только пикселями не пошел. — …Из тела подполковника в две тысячи двадцать третьем она переместилась в тело бродяги Гнойного в тысяча девятьсот восьмом. Поменяв документы на имя Двуреченского, благополучно дожила до девятьсот тринадцатого, пока не встретилась с тобой. И уже во время памятной дуэли в американском штате Коннектикут поменялась телами с капорником Ратмановым, убежав куда-то в американские дебри…

— Это все я знаю, — скривился Юра. — А что дальше с ним будет? Без своего первоначального тела душа ландаунутого существовать