одежду, стремясь добраться до сердца. И сколько мы должны терпеть все это? Неужели наши мучения никогда не кончатся? Лучше умереть, тогда, по крайней мере, избавишься от этой непрерывной муки. Да, смерть… смерть была бы долгожданным освобождением.

Абсурдность этой мысли привела меня в себя. Это не мое желание, это враг пытается навязать мне несвойственные мысли. Я взглянул на Герейнта, стоящего рядом. Глаза молодого воина были закрыты.

— Мужайся, брат, — сказал я ему. — Не стоит искать утешения в смерти. Нет его там. Мы вполне способны это вынести, и мы вынесем.

— Откуда ты знаешь, о чем я думал? — Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Потому что я сам думал о том же. Но, послушай, мы — воины Летнего Королевства, Стражи Грааля. Я пил из Чаши Христовой; вино его крови на моем языке, и меня исцелили, всех нас исцелили. И пусть хоть сам Дьявол со всеми своими демонами атакуют нас, говорю тебе: мы устоим. А даже если и падем, наши души на ладони Быстрой Верной Руки, и никакая сила на земле не отнимет их у Него.

Борс слушал мои слова молча, и только крепче сжимал оружие в руке, вглядываясь в надвигающуюся ночь. Тьма нахлынула и закружилась вокруг нас, как терзаемое бурей море. На поляну потекли черные облака, темнее окружающего леса; они сошлись над часовней, предвещая нечто еще более ужасное.

Нам показалось, что весь лес пришел в движение. Колючие заросли мотало из стороны в сторону, словно чудовищные руки хотели вырвать кусты ежевики с корнями. Чаща расступалась перед врагом.

Промозглый ветер заставил нас прижаться друг к другу. Однако мы стояли, ожидая появления врага.

И он прибыл.

Казалось, лес содрогнулся от чудовищного спазма и выплюнул на поляну вражеское войско. Все новые шеренги темных воинов появлялись из леса и окружали часовню. Я ждал, когда же появится конец этой армии, а они все шли и шли.

Как только враг явил себя, ветер стих, наступило жуткое, угрожающее затишье. Болезненное желтое сияние, похожее на тусклый, фальшивый рассвет, повисло над часовней. В этом гнилостном свечении все казалось грязным и зловещим.

Толпа, извергнутая лесом, двигалась бесшумно. Боевые шлемы, торчавшие из-за круглых щитов, походили на полосу скалистого берега или отмель, усеянную круглыми камнями. Эта полоса уходила вдаль и терялась где-то в лесу. Торчащие копья походили на стебли пшеницы под ветром, они также надвигались на нас волнами. Господи, как же их много!

— Боже, спаси нас, — выдохнул Борс. Герейнт перекрестился и тяжело сглотнул, но ничего не сказал.

— Чего они ждут? — спросил я вслух.

Действительно, черные воины застыли в тишине, слышался лишь шорох одежд да позвякивание щитов, когда они касались друг друга. Войска стояли как туман в темном, ночном море. Я рассматривал ближайшие лица — холодные, бесчувственные, с плоскими носами и сжатыми губами, похожими на бескровные прорези на бледных лицах. Глаза, равнодушно смотревшие на меня, были большими и черными — не цветом, а тьмой, заполнявшей их полностью. Они будто смотрели сквозь нас, но при этом сохраняли злобное выражение. Я почти чувствовал холодную ненависть, заполнившую неширокий промежуток между нами.

Они хотели нашей смерти, нет, они жаждали нашего полного уничтожения! Не только наших жалких тел, главное для них — уничтожить наши души. Но пока они ждали, злобной массой под ужасным желтым небом, заполнив всю поляну.

— Чего они ждут? — спросил Герейнт дрожащим голосом. — Еще немного, и мы тут помрем от холода.

— Может, вождя ждут, — предположил Борс. — А может, команды…

— Так давайте начнем сами, — пробормотал Герейнт. — Раньше начнем, раньше закончим.

— Терпение, парень, — сказал Борс. — Жизнь коротка, а смерть — дело долгое. У нас есть время, вот и используй его с толком. Примирись со всем миром, чтобы долгов не осталось.

— Видит Бог, я готов, — ровным голосом ответил Герейнт. — Чего тогда ждать?

— Поглядите туда, — сказал я, показывая на задние ряды. Там ощущалось какое-то движение. Войско словно разделялось по незримой линии.

— Готовятся к нападению, — предположил Борс, снимая плащ.

— Думаю, прибыл командир, — сказал я. — Идет, чтобы занять место в первых рядах.

Воины и в самом деле расходились, освобождая широкий проход. Несколько фигур надвигались на нас из глубины. Один был выше других, и шел он впереди остальных.

Я узнал знакомую походку. Я так часто видел этого человека, что узнал бы его вернее самого себя.

— Это Артур, — сказал Борс. — Он жив.

Пендрагон вышел к краю поляны и молча посмотрел на нас. Его одежда была изодрана, как будто он долго скакал по лесу. Лицо пошло морщинами от усталости; он вообще выглядел сильно постаревшим. На правой щеке красовался уродливый синяк, но стоял он прямо, с высоко поднятой головой.

— Артур! — закричал я. — Мы здесь. Иди к нам!

Король не ответил, он повернулся и отошел в сторону; только тогда я заметил, что его руки в оковах. Лленллеуг с копьем в руке двинулся за Артуром, рядом с ним шла Моргауза. А еще я увидел Мирддина и Гвенвифар, а за Лленллеугом шли Рис и Передур; их руки тоже были скованы цепями, и шли они с опущенными головами. Одежда рваная и запачканная кровью. Это шли воины, знавшие, что битва проиграна, а жизнь быстро приближается к жалкому концу.

По кивку Лленллеуга Артур снова повернулся к нам. Он назвал каждого из нас по имени и сказал:

— Вы достойно сражались, друзья мои. Но битва проиграна. Пришло время сдаться.

— Это что, в самом деле Пендрагон? — удивленно прошептал Герейнт.

— Сомневаюсь, — заявил Борс. Настоящий Артур никогда не говорил о капитуляции и никогда не сдавался. Поднеся руку ко рту, Борс закричал: — Сам сдавайся! Мы — люди Пендрагона, мы поклялись перед Богом охранять Грааль. Мы ни перед кем не отступим.

Смиренный и печальный Пендрагон покивал и горестно произнес:

— Борс, старый друг, делай, как я говорю. Ты поклялся мне в верности, будь то победа или поражение. Пришло время закончить эту битву.

— Ради Бога, Артур, — воскликнул Борс, — да что они с тобой сделали? Иди в нам, будем сражаться вместе!

Король не обратил внимания на его слова и продолжал:

— Им нужен Грааль и Каледвэлч. Я прекращаю битву и