помощь его бывшей жене — это хороший способ наступить ему на ногу.

— Только это?

— О, знаешь, нет. После того, как я это сделаю, я ему её тупой столовой ложкой отрежу.

Услышав мой ответ, Громов рассмеялся в бокал с пивом.

— А чего ложкой-то?

— Чтобы больнее было.

Вкратце пересказал случившуюся недавно историю.

— Однако. Нет, я конечно, слышал, что он мелочное и злопамятное говно, но чтобы настолько. Хотя…

— Что?

— Да повезло тебе. Он мог тем ребятам сказать, чтобы тебя прямо там оприходовали.

— Хрен там. Жилой комплекс новый. Куча камер. Задержать меня по такому дерьмовому поводу — это всё, что они могли сделать, — отмахнулся я.

— Ой, да там можно было бы выкрутиться, — отмахнулся он. — Я бы точно выкрутился.

— Говоришь так, словно у тебя есть в этом хороший опыт.

— Говоришь так, будто думаешь, что у меня его нет, — отозвался Громов. — Но да. Поверь, даже в такой ситуации варианты бы были. Впрочем, я не удивлён, что Потапов выбрал самый безопасный. Он сраное ссыкло.

— Это я уже понял.

— Так что ты хотел?

— Ты говорил, что он занимается тем, что покрывает чужие промашки.

— Допустим.

— Я хочу знать, кому именно он помогал. Желательно о тех, кто сидел или сидит повыше.

Тут Громов едва не расхохотался.

— Чем тебе это поможет?

— Информацией.

— Да ладно. Придёшь такой и спросишь: простите, пожалуйста, а не скажете ли, кто прикрыл вашу задницу от такого-то косяка? Ага, конечно. Так тебе всё и выложили.

Эх, Громов, знал бы ты…

— Я могу быть поразительно убедительным, когда мне это требуется. Так что? Узнаешь?

— Могу. Но что мне за это будет?

Ну, такого намёка я и ждал.

— А это уже мой второй вопрос. Ты ведь искал его, так ведь?

Он напрягся. Плечи моментально одеревенели, а идущий от него поток циничного веселья, который я ощущал всё время нашего разговора, моментально растворился в холодной и колючей ярости.

— Допустим, — холодно произнёс он.

— Отлично. Браницкий в этом деле замешан?

Стоило произнести эти слова, как идущий от Громова поток ярости стал сильнее. Только сейчас она уже не отличалась тем жаром и ощущалась как более холодная. Не такая личная.

— Раз ты спросил, значит…

— Скажем так, я тут в курсе некоторых его делишек, — не стал уточнять. — Так что?

— Я уверен почти на сто процентов, — ответил он наконец. — Без его ведома это точно не случилось бы.

— Он…

Следователь покачал головой.

— Нет. Не думаю, по крайней мере.

Хорошо, значит, пока карандашиком запишем, что Браницкий, если и знает о случившемся, то лично в этом не участвовал. Это уже кое-что. По крайней мере, я на это надеялся.

— Хорошо. Я собираюсь спросить его напрямую, но не знаю, к чему это может привести.

Громов посмотрел на меня таким взглядом, будто я заявил ему, что собираюсь сейчас пойти и сигануть с небоскрёба и полететь. Ну, учитывая мою затею, не так уж и далеко от истины.

— А у тебя в фирме…

— Я просмотрел архивы, — честно признался. — Там нет ничего. Ты утверждаешь, что один из наших старших адвокатов был замешан в этом деле. На то время ими числились Вольский, Голицына, Смирнов. Эти трое работают и сейчас. Но были и ещё двое. Таршинов. Этот не аристократ. Ушёл в другую фирму, уступив место младшему сыну Лазарева. Вторым был…

— Артём Райновский, — закончил за меня Громов. — Я в курсе.

— Так понимаю, что метишь ты в него, правильно? — сделал вывод.

— Я не знаю, — признался он.

— Очень информативно.

— Пошёл в задницу, Рахманов. Я тебе это ещё раньше сказал. Всё, что у меня есть, — это остатки материалов Виктории, и всё. Название вашей фирмы фигурировало в её деле. Я уверен, что кто-то из них занимался этим и знает, что произошло…

— Ну тогда можешь себе ещё гренок заказать, — перебил я его. — Потому что мы на этом месте надолго застрянем. Ничем подобным никто из них не занимался.

Я специально проверил. Не так уж и сложно было. Всего-то узнать дату смерти жены Громова, после чего пройтись по всем делам в архивах. Когда Лазарев спросил, зачем мне копаться в старых записях, ответ я придумал быстро — хочу перечитать старые дела, чтобы немного на чужой опыт посмотреть. Докапываться он не стал и доступ в архивы мне открыл.

Только вот толку от этих изысканий не было. Все пятеро занимались делами с крупными корпоративными клиентами и даже близко не подходили ни к чему, что могло быть связано с преступностью.

Разумеется, так всё выглядело на бумаге. А как оно там в реальности — пёс его знает.

— Я продолжу копать, — добавил. — Но не рассчитывай, что завтра утром позвоню тебе и скажу, на чью спину мишень повесить можно.

— Если всё было так просто, то я сам давно справился, — проворчал он.

Глава 8

— Всем встать.

Мы с Анастасией поднялись со своих стульев. Рядом с нами встал и Уткин как главный представитель по иску. Расположившиеся через проход справа от нас Калинский вместе со своим клиентом также встали, высказывая уважение вошедшему в зал судье.

Эх, даже скучаю по былым временам. Тем самым, когда имел хорошие отношения с третью всех судей в городе, приятельские с ещё одной и нейтральные с оставшимися. Здесь же такой широкой палитры хороших знакомств у меня не имелось. Правильно тогда сказал Роман. О том, что есть два типа адвокатов. Те, кто хорошо знают закон, и те, кто хорошо знают судью. На самом деле, он немного слукавил. Был и третий тип, который удивительным образом совмещал в себе оба предыдущих. Как правило, таких были единицы, зато самые эффективные и успешные.

— Итак, — произнёс севший на место судьи мужчина. — Предлагаю начать.

Он посмотрел на нас. Затем на лежащие перед ним бумаги. Затем снова на нас.

— Но перед этим хотелось бы уточнить один момент. Ведущим адвокатом по этому делу со стороны защиты назначен Роман Павлович Лазарев. Это так?

— Да, ваша честь, — кивнул я.

— Но представлять своего клиента в этом зале будете вы.

И