побледневшем лице остались только сверкающие синие глаза. Он медленно встает с места и идет к двери. Через несколько секунд возвращается с клинком в руках и дает его в руки Саргана.

Дергает на груди рубашку и показывает на свою грудь.

— Я заслужил — хрипит он. — Давай!

Мард повисает на руке Саргана, пока тот сверкая голубыми глазами посматривает на грудь Зайлоса. Тот рухнул на колени и продолжает стоять на коленях ожидая удара.

— Зайлос! — вырывается у меня крик, но он стоит на коленях и даже не смотрит на меня. — Тебе легче умереть, чем принять меня с этим? — сквозь рыдания спрашиваю я.

Услышав это, он вскидывает голову и бросается ко мне обнимая мои колени.

— Я жить не достоин, птичка — хрипит он. — Я позволил Слепцу забрать тебя. — Я виновен в том, что случилось. Меня убить нужно.

Я вытекаю из рук Ардона и Лисниэля к нему на руки, глажу лицо с серебристой щетиной, смотрю в синие полные боли глаза.

— Ты от меня откажешься?

— Что⁉ — хватая меня за щеки кричит он.

— Потому что я опозорена. Была в руках работорговца. Меня теперь шлюхой называют — реву я.

Моя Зая тяжело дышит, неистово целует меня, гладит, обнимает.

— Никогда! Никогда не говори так, птичка. По своей воле не отрекусь. Лучше убей! Так будет справедливо!

— Зая — взахлеб хнычу я, вытирая слезы об мою любимую косу.

В этот момент в каюту возвращается Шайд, чтобы громовым голосом заорать:

— Кто⁈ Кто это был⁉

Его глаза сверкают безумием. Стены каюты затягивает инеем. К нему подскакивает Лисниэль и Шайд мягко валится на пол. Мой муж целитель решил его сразу успокоить.

— Огонек — собирая силы шепчет Шайд.

Я касаюсь его лица, смотрю в замутненные яростью глаза.

— Я его убью, Огонек! — шепчет он. — Эта мразь недостойна жизни! Убью собственными руками — его пальцы сжимают мои.

Он неотрывно смотрит в мои глаза. Ну, вот новость вроде сказала. Только для верности еще раз шмыгаю носом и спрашиваю:

— Хотите от меня отказаться кто-нибудь? — обвожу мужей взглядом.

Все уже на коленях рядом со мной. Обнимают, целуют, уверяют что нет такой причины, по которой от меня можно отказаться. Счастливо улыбаюсь и перевожу взгляд на Шайда.

— А ты Мороженка? — целую его солеными от слез губами в нижнюю губу, мы с Лисниэлем решили его пока оставить в таком состоянии. Все же пока Шайд в себя не придет, нужно поостеречься. — Хочешь такую жену?

— Я его дважды убью — заявляет он. — За то, что он сделал и за то, что из-за него моя жена усомнилась в моей любви. И проткну кинжалом за каждую твою слезинку. Ты моя, Огонек, и этого ничто не изменит.

— Но ведь люди будут говорить про меня. Это навлечет позор и на вас — стараюсь твердо говорить я. — Вы сможете жить с таким пятном? Я понимаю, что у вас есть свои правила, поэтому если вы…

На этом месте Лисниэль дернул меня к себе и принялся жарко и долго целовать.

— Еще одно такое предположение Эль, и я подумаю, что это ты решила от нас отказаться.

— Нет — покачала я головой — просто не хочу, чтобы вы сожалели о том, чего не сделали.

— Я не буду сожалеть — твердо сказал Ардон — ты теперь будешь постоянно рядом с кем-то из нас.

— Тогда пошли — шмыгнула я. — Мне нужно умыться.

Ардон подхватил меня на руки и понес на палубу. Там я умылась из бочки с водой и долго стояла молча в объятьях с моим бархатным мишкой.

— Пока ты была далеко я каждый день умирал — сказал он. — От каждой мысли что могла принести тебе опасность. А сейчас ты здесь, со мной. И удивляешься, что я не отказался от любимой женщины из-за каких-то шрамов?

— Ага — кивнула где-то у его шеи, заслушавшись его чудный голос.

— Нет таких причин чтобы я от тебя отказался. Моя любовь сильнее этих причин.

— Иногда любовь мужчин странным образом заканчивается — вспомнила я своего недомужа в трениках.

— Тогда это не мужчина — убеждает меня Ардон. — Я ожидал призванную душу чтобы любить ее, а не играть в любовь.

Все-таки не отказались, наконец поверила я. Засопела у груди Ардона начиная успокаиваться. Конечно у каждого из моих муженьков свои тараканы, но бросить меня с пятном позора никто не захотел. В душе стало так тепло-тепло. Завтра будет новый день. Шесть моих мужей, Коша со своими мужьями, мои мужички с тараканами и странная я. Что еще надо для счастья?

— Ой, Ардон я забыла. Мы с Мардом проверяли меня на артефакте. Я беременна и у нас будет два ребенка.

Через минуту перепробовав все, что знала. Я открыла дверь в каюту и позвала Лисниэля.

— Эль милый, нужна твоя помощь. Там Ардон в обморок упал — больше пояснять я не стала, но умных мужей у меня хватало.

— Есть новости которые мы не знаем? — все еще лежа на полу, сказал Шайд и перевел взгляд на Марда.

Тот пожал плечами посмотрел на Саргана.

— Ну, у нас будет два ребенка. И Эль разрешила выбрать мне для них имена — рыжий рыцарь пришел мне на помощь.

— Два малыша — выдыхает Зайлос, но кажется его запас эмоций кончился, он застыл.

А вот Шайд активно зашевелился.

— Я тебе щас покажу как ты будешь называть моего ребенка — пригрозил он.

Я с вернувшимся Ардоном отвоевала Марда. Мы постелили на полу каюты одеяла и спали все вместе. Правда сначала каждый из мужей поцеловал мои шрамы на спине, а потом уже лег спать. Такая демонстрация любви меня вполне устроила, и я спокойно уснула.

34. Кафтарцы и их планы

После всего пережитого мы решили, как быть дальше. Шайд разморозил три корабля по очереди. Мантикорам понравился флагман. Самый большой и вместительный. Мачты теперь принадлежали мантикорам. Благо паруса трогать нам сейчас не нужно было. Людей пока на бывший кафтарский флагман не отправляли.

Замерзших на смерть кафтарцев мне старались не показывать. Но я увидела в окне из каюты плывущий труп. «А если бы они нас?» — догадавшись о моём состоянии спросил Мард. Ну, если так… мы боролись за свою жизнь.

Корабли, принадлежавшие Арильяну было решено вернуть. С женщинами поговорила я сама и дала срок на раздумья три дня. Плывут ли они с нами или назад в Арильян выбирать им. Зарганцы перед ними выступали павлинами, некоторые павушки почти