очень простой работой скрывались непредвиденные трудности, например, приведение к единому переводу всех имен и географических названий или использование актуальных материалов в новых комментариях, а также оценка всех прежних. Порой противоречия становились неизбежными, а их разрешение было весьма трудоемким. А бывало и так, что из-за таких вот сложностей мне хотелось и вовсе бросить эту работу. Но в такие минуты я вспоминал о Сюаньцзане и представлял, как он едет на тощем коне под порывами западного ветра, как одолевает бесконечные ли[241] по пустынным землям. Ночью под усыпанным звездами небом носились призраки, а днем яростный ветер взметал песок и разносил его, словно дождь. Путешественник и его конь чувствовали усталость, их поджидало множество смертельных опасностей, словом, трудность его предприятия выходила за пределы воображения. Эти образы воодушевляли меня, и я вновь брался за работу. Возможно, то же самое чувствовали и мои товарищи, поэтому действия нашего небольшого коллектива были сплоченными, работа – сложной, но ход ее – благоприятным. При комментировании какого-либо отрывка книги мы действовали осмотрительно, обдумывали каждое слово. Но я вовсе не хочу сказать, что наша работа безупречна. Древние говорили: сверять тексты – что мести опадающую листву, чем больше метешь, тем больше листвы. Книга по-прежнему содержит ошибки; некоторые возникли из-за ограниченности наших знаний, другие – по невнимательности. Мы искренне надеемся, что читатели в Китае и за рубежом не постесняются указать нам на них, чтобы мы исправили их в следующем издании.

И вот наконец книга представлена на суд читателей. Я ознакомился с несколькими китайскими рецензиями, услышал несколько мнений – большинство из них оказались положительными. Рецензии зарубежных специалистов я не читал, хотя и получал письма с похвалами от иностранных ученых. Все это говорит о том, что читатели приняли нашу книгу, и для нас это огромное поощрение и утешение.

Поначалу наш план был долгосрочным и содержал четыре этапа: первый – анализ различных изданий, второй – комментирование, третий – перевод с древнекитайского на современный, и четвертый – перевод на английский. Эти этапы неотделимы друг от друга, и ни один из них нельзя исключить. Первый и второй были преодолены совместно, на них мы сверяли издания и снабжали их комментариями. Третий этап – адаптация на современный китайский – тоже завершен. «Перевод „Путешествия в Западный край во времена Великой Тан“ на современный китайский» уже напечатало издательство «Жэньминь чубаньшэ» провинции Шэньси. Почти вся команда, собравшаяся в самом начале, принимала участие в этой работе. Теперь же остался лишь четвертый шаг – перевод на английский. Этот этап чрезвычайно важен, и мы осознаем, сколько трудностей у нас впереди. Многие иностранные индологи ожидают выхода этой книги так, как земля ждет дождя во время засухи. Сейчас мы устанавливаем контакты с зарубежными учеными, с которыми, возможно, будем сотрудничать. Необходимо преодолеть этот этап, иначе наша работа останется незаконченной, сорвется на пороге завершения.

В соответствии с моим личным восприятием и наблюдениями последних нескольких лет, товарищи, работавшие над книгой, сталкивались с некоторыми препятствиями, но работа для них была приятной. Мы все осознаем ее огромный объем – ведь в прошлом никто не выполнял ничего подобного. В то же время нельзя сказать, что все задачи дались нам легко. Обо мне принято говорить как о «ключевой фигуре» проекта, но в действительности я был бы не в силах занять такую позицию. Я гораздо больше учился у своих товарищей, чем делал что-то сам. Наша маленькая рабочая группа действовала очень сплоченно. Порой я думаю: а что если бы сегодня мне снова предложили организовать людей для подобной задачи? Какую бы группу я собрал? Мой ответ – точно такую же.

За более чем шесть лет работы мы все осознали, что Шэньси, Ганьсу и Синьцзян – это сокровищницы Китая. Конечно, там потрясающие пейзажи и достопримечательности, но главное – там проходил Великий шелковый путь. И те несколько человек, что трудились над этой книгой, внесли свой вклад в распространение знаний о нем. Мы надеемся, что наша история привлечет еще больше людей со всего мира – путешественников и исследователей. Это поможет взаимопониманию, укрепит дружбу между народами, и тогда древний Путь, некогда имевший громадное значение для мирового культурного обмена, вновь засияет светом молодости и станет еще более актуальным.

13 апреля 1986 года

Оправдывая историко-филологические исследования

В эпоху Цин «логические умозаключения» (философия), «сочинения» (цычжан, литература) и «исследования» (каоцзюй, история) считались тремя взаимосвязанными областями научного знания, и в зависимости от своих предпочтений ученые в качестве предмета исследования могли выбрать одну, две или все три сразу. Тогда, похоже, никто не делал неразумных высказываний относительно этой тройственной системы, никто не придирался к ней. Это казалось привычным и нормальным положением.

К 1920-м годам обстоятельства переменились. Ху Ши всемерно выступал за исследовательскую работу, что вызвало много порицаний и упреков. Вплоть до образования Китайской Народной Республики Ху Ши критиковали за излишнее внимание к деятельности подобного рода, поскольку она якобы заставляет молодых людей зарыться в книги и отвлекает их от борьбы за коммунизм в Китае. Я с сомнением отношусь к подобным заявлениям. Ху Ши не одобрял коммунизм, и с этим фактом никто не спорит. Но какой глупец выступит с идеей разворачивать исследовательскую работу, чтобы противостоять коммунизму? На каком основании сказано, что человек, занимающийся исследованиями, непременно является противником коммунизма? Из чего следует, что у такого человека не будет времени и настроения претворять идеи коммунизма в жизнь? Нет фактов, это подтверждающих. Некоторые старые революционеры годами занимались научной работой, из чего следует, что эти две данности совсем не противоречат друг другу.

Также у меня вызывает сомнение, что подъем источниковедческих исследований в эпоху Цин в годы правления Цяньлуна и Цзяцина связан со всеобщей поддержкой исследований со стороны маньчжурских правителей, ибо ученые намеревались таким образом избежать сфабрикованных против них судебных дел и прочих бедствий. Лично я считаю это предположение смехотворным. Если бы правители действительно хотели сфабриковать судебные дела, то вряд ли бы их что-то остановило. Неужели исследования могли спасти от подобного?

Однако оба мнения широко распространились и даже, можно сказать, стали основными. Взвилось к небесам знамя критики, послышались призывы к карательным походам. Исследования как будто превратились в главного врага революции. Некоторые революционеры, чтобы продемонстрировать свою преданность, при малейшей возможности кололи ученых этой пикой. И, надо сказать, это веяние в ходу и по сию пору – очень многие, едва заслышав об исследованиях, тут же меняются в лице от негодования.

На мой взгляд, исследовательскую работу не нужно ни превозносить, ни критиковать. В действительности она просто необходима. Кто хоть немного занимался подобным