Что ожидаемо прорвали клинья немецких панцеров — разумеется, после артподготовки тяжёлой артиллерии и мощных авиаудров…

Лишь на рубеже реки Золотая Липа, у живописного городка Бережаны 16-й моторизованный остановил контрудар 10-й «тяжёлой» танковой бригады РККА, вооруженной «средними» Т-28. В Великой Отечественной эти трехбашенные машины уже не смогли проявить себя из-за довольно слабого бронирования (30 миллиметров) и не шибко мощной, короткоствольной пушки-трехдюймовки… Но то Великая Отечественная. А пока защишенность Т-28 не уступает самым современным танкам вермахта — и орудие его вполне способно взять те же тридцать миллиметров лобовой брони «четвёрки» за километр!

Советский контрудар стал неожиданностью для немцев, наступление 16-го корпуса было остановлено… Однако 29 сентября пала Модлинская крепость — и развивая наступление на юге, немцы ввели в прорыв 15-й моторизованный корпус, состоящий «всего-то» из двух легкий дивизий… С учётом такого замеса, Ватутин был вынужден остановить формирование моей бригады — и спешно перенацелить её из-под Каменец-Подольска на северо-запад, под Чортков…

— Товарищ комбриг! Товарищ комбриг, разведка докладывает — впереди немцы!

Глубоко вдохнув сырого, пахнущего прелой листвой и прохладного утром октябрьского воздуха, я приказал радисту Филатову:

— Евгений, вызывай комбата, приказ колонне остановить движение… Уточни у разведки, каковы силы врага?

Стоя по пояс в открытом люке, я обернулся назад — с невольной тревогой окинув взглядом колонну сто первого батальона. В последний, под начало храбро воевавшего во Львове Акименко свели практически все оставшиеся в бригаде новые «бэтэшки» — сорок четыре танка… Да сверху добавили ещё шесть штук БТ-7А, «артиллерийских».

Практически полнокровный батальон…

Очень большие потери мы понесли во Львове — и во время первых, самых сильных бомбежек люфтваффе. Так что сто второй батальон пополнили старыми «бэтэшками» первых серий, со слабой лобовой броней — а сто шестой заново сформировали из старичков Т-26. До полной численности батальоны также не довели — сорок три танка в 102-м, сорок семь танков в 106-м.

Гаубичную артиллерии мне так и не дали — обещали батарею самоходок СУ-5, но прислать их не успели. Как, впрочем, и ЗСУ 29К на базе тяжёлых грузовиков ЯГ-10… Да мне много чего не дали! Например, затребованную мной «тридцатьчетверку» — а точнее её готовый в сентябре 1939-го опытный образец.

А-32, если не ошибаюсь…

И все же Ватутин постарался укомплектовать ударное подразделение несостоявшегося похода в Румынию всем, чем было возможно — те же артиллерийские БТ-7 тому пример. А помимо пяти полуторок с зенитными «максимами» (что я вообще-то забраковал, но ведь что дают!), мне все-таки выделили четыре грузовика с размещенными в кузовах крупнокалиберными пулеметами ДШК… И ещё два «Гочкиса» я всеми правдами и неправдами увел со складов польских трофеев.

Зато кавалерийский полк мне дали без особых заминок — и с положенными по штату батареями, и полноценным пулеметным эскадроном… Да какой полк! 78-й Терский казачий Невинномысский кавалерийский полк — из настоящих, природных казаков сформированный! Разве что казаки прибыли без миномётов — но четыре штуки полковых «самоваров» мне передали, так что все честно.

Разве что установить их в кузова полуторок нет совершенно никакой возможности. Тесно…

Но самое главное — хотя мне и не дали прототип «тридцатьчетверки», зато выделили трофейную «тройку»! Идеальный кандидат на командирскую машину — просторный внутри, с заложенным по штату разделением обязанностей наводчика и командира. К тому же мне достался именно боевой панцер с рабочим орудием и полным БК к нему… Да ещё полуторный боекомплект имеется про запас.

Причем взятый с боя с неисправной ходовой танк (судя по всему, трофей Белова) наши крепко так подшаманили. Вместо германской радиостанции, работающей в другом диапазоне частот, установили советскую 71-ТК-3 — а тридцать миллиметров лобовой брони кустарно усилили наваренными броневыми плитами. Судя по всему, срезанными с подбитых машин — и установили, где это было вообще возможно… И ведь получилась едва ли не композитная броня, достигающая толщины в шесть сантиметров в лобовой проекции!

И наконец, как изюминку на торте, к командирской башенке панцера наши умельцы как-то умудрились подогнать отечественную зенитную турель П-40! Уж не знаю, усмотрели необходимость в зенитном вооружение трофейного танка наши мастера — или это было пожелание самого Ватутина, беззлобно подколовшего меня за историю с подбитым «лаптежником»…

В любом случае, это был очень ценный подгон. Хотя бы потому, что в душе я ощущал себя совершенно лишним членом экипажа… И пусть разобраться в типах боеприпасов к трофейной пушке было не столь и сложно (как и понять принцип её заряжания) — но разве комбриг может выполнять обязанности заряжающего⁈ Да и к танковой оптике, если вдуматься, мне становиться не по чину.

Хотя тайком, в отсутствие Малютина я и пробовал поиграть маховиками наводки, не отрывая взгляда от телескопического прицела 37-миллиметровой пушки…

Но пострелять из орудия я не решился. Ведь если промажу по цели, то разговоров по бригаде пойдёт… Как же, ветеран Испанской, орденоносец, раненый в танке — а из пушки мажет! Да и не так-то просто самому, без подсказок и необходимого опыта разобраться с танковой оптикой — когда сам я еле-еле осилил шестикратный командирский бинокль, положенный мне по штату… Но к нему хотя бы инструкция прилагалась!

А вот легко разобравшийся с трофеем Малютин тихонько хвалит цейсовский танковый прицел…

Зато пулемёт мне куда как привычнее, проще и доступнее. И турель поставили на командирскую башенку, моё основное «рабочее» место — согласно штатного боевого расписания. И стрелять из пулемета по воздушной цели я пробовал — и даже попал! Пусть из более скорострельного МГ-34 с емкой лентой на две с половиной сотни патронов…

Но немцы ещё не успели обнаружить с воздуха следующую с юго-востока бригаду. Да и батальон больше полагается на две полуторки с ДШК — и две машины с зенитными установками «Максим», прикрывающими казачьи сотни… Кроме того, судя по сообщению разведки, мы вскоре столкнемся с врагом именно на земле — где наши шансы, откровенно говоря, заметно выше.

— Товарищ комбриг, Погонин докладывает: по грунтовке прошли три пушечных бронеавтомобиля и десяток мотоциклов с колясками. Наших разведчиков немцы не обнаружили.

Мама дорогая… Молодцы казачки, надёжно схоронились в зелёнке! Собственно, я послал в разведку несколько небольших дозоров численностью всего в отделение всадников, следующих сильно впереди радийных броневиков. У Погонина, например, имеется лишь пулеметный БА-20 — что он должен был спрятать сильно в стороне от дороги…

И судя по всему, старшина замаскировал свой броневик на совесть, надёжно. В противном случае три автоматических пушки живо бы помножили на ноль