— Прасковья, прикажи подать обед на двоих.

Когда в комнату заглянула чужая тётка, наверное, та самая маменька, я сделал повелительный жест рукой. Женщина подзависла, но голова исчезла. А Пахому я сказал нас более нас не беспокоить. А если на дверь стал сам Пахом, то враг точно не пройдёт. Никакой, включая дородных нагловатых тёток. За то и держу подле себя этого парня.

Пока ели, сестрица со странным выражением посматривала на меня. Я думаю, что не ошибусь, если скажу, какие мысли бродят сейчас в её головке.

«Странный мальчик, как он говорит со взрослыми? Будто сам уже вырос. И откуда у него столь странные идеи? А эти детки? Вот зачем обучать чужих малолеток. Бегал бы, как и все пацаны по улице и махал деревянной сабелькой, сражаясь со сверстниками. Это было бы понятно. Чудно.

Эти мысли явственно отражаются в глазах. Доев, я продолжил разговор, — Аня, как тебе моя книжка?

Девочка секунду помедлили, а потом уверенно кивнула, — красивая и интересная. Я потому и пришла.

— Пришла и хорошо, — я непроизвольно накрыл её пальцы своей ладошкой. Аня попыталась вырваться руку, но я удержал её. Ничего, пусть привыкает. У меня появилось стойкое убеждение, что сестра ведомая с ярко выраженным комплексом пассивности. То есть Анна робкий, боящийся отстаивать свои интересы человек. Её позиция слаба своей внушаемостью. Ну это всего лишь мои выводы на основе наблюдений за нею в течении двух дней.

— Сестрица, тебе интересно было возиться с детишками как сегодня?

Ну вот, опять этот неуверенный кивок.

— Тогда давай поделим обязанности. Ты будешь их учить грамоте, а я рисованию и всему, что нужно для того, чтобы делать такие книжки.

Аня уже не пытается освободить руку, она наоборот, не отрываясь смотрит мне в глаза, — а зачем тебе столько книг?

— Хм, не поверишь. Чтобы продавать. Нужны деньги для разных богоугодных дел.

— А зачем? Если можно просто у папеньки попросить.

— Попросить можно, но стыдно. Да и хочу сам зарабатывать и ни у кого не просить.

Всё, шах и мат. Абсолютная потеря реальности. Девочка, которая на полголовы выше меня и старше на три года, сейчас напоминает замёрзшую статую. Голубые глаза стали прозрачными, она даже вытянула свои пальцы и коснулась моей щеки. Будто желая убедиться в моей реальности. А когда она наконец заговорила, то вместо ожидаемого, — «изыди сатано», произнесла, — ты очень странный. Но я приду завтра.

А денежки, вот они были, и их вдруг уж нет. Я заказал нашему столяру нужные мне дощечки, он должен покрыть их бесцветным лаком. Самой дорогой статьёй расходов стала краска. Марна, вайда, шафран, сандал, чермес и другие обошлись мне аж в тридцать рублей. Ещё семь отдал за александрийскую бумагу, напоминавшую ватман. Только это более тонкая и мягкая. Обычная серая мне категорически не подходила.

Для начала я взял проверенные сказки Пушкина. Кроме «Золотой рыбки», это «Сказка о Золотом петушке», «О царевне и семи богатырях», «Сказка о царе Солтане» и «Сказка о медведихе». Сам текст у меня имелся, к тому же я забрал книжки у Танюшки. Со скандалом, но та отдала под обещание новой сказки. А ещё егоза прознала про движуху у меня и теперь частенько заставляет мамок приводить на мои уроки.

Анна неплохо справляется с занятиями, но сейчас всё висит на мне. В принципе я неплохо рисую. Карандашом накидать изображения фигурок людей и животных вообще не проблема. Но надо, чтобы они смотрелись более выигрышно. Моя младшая сестрица съела и такое. Но на продажу нужен иной уровень. Вот я и черкал в свободное время животинок и человечков. Потом набрасывал композицию и вырезал острым ножичком фигурки. Складывал и анализировал, что изменить, чтобы поразить неискушённое воображение будущих покупателей.

Я был уверен в успехе. Просто знал, за какие бешенные деньжищи покупают всякую европейскую дребедень. Да вон, те же рыцарские романы. И иди ещё их найди, модно.

— Ань, давай пока прекратим занятия. Детишкам нужно начать учиться зарабатывать мне денежку.

Со следующего дня я усадил детвору раскрашивать мои книжки. К этому моменту я нарисовал полтора десятка книжек. Первые дни я больше злился. Дети портили листы, тратили краску почём зря. Пришлось троих бракоделов снять с этого занятия. Парня зовут Трофим и у него удивительно складно получается тонким лезвием вырезать нужные фрагменты.

Остальной паре я выдал кисточки, клей и показал, как клеить на основу листы. Только через седьмицу я получил первую готовую книжку. Это была «Сказка о медведихе». После просыхания ушёл желтоватый цвет клея. Всё-таки бумага достаточно плотная. Пришлось подрезать немного клей, но в общем и целом — вполне годное изделие. Полюбовался, как плоские изображения матери медведицы, медвежат и мужика становятся объёмными. Немного подогнул лист и довольный отложил в сторону. Для объёмного эффекта пришлось жёсткую страничку делать из двух частей. Тогда удалось получить искомый результат.

Весь следующий день ушло на прописание текста. Он невелик, но я опасался посадить кляксу и испортить всю работу. Уже вечером отложил готовую книжку. Чернила высохли и можно поиграться.

Да, а неплохо, чёрт побери. Прости господи.

Вот только обложку бы побогаче. Деревяшечка не смотрится. Подходящий скорняк, работающий в нашем направлении, нашёлся в Спаса-Андроникова монастыре. Там как раз была мастерская по изготовлению книг. Монахи-переписчики корпели над святыми текстами, а обложка из кожи невинно пострадавшего телёнка с тиснением на лицевой стороне стоила как вся рукопись. Мне удалось заказать по пять обложек на каждую книгу. Но в будущем надо уйти от кожи, больно дорого и муторно.

Вся катавасия с книгами продлилась до поздней осени. А когда наконец у меня на столе выстроились пять стопок книг, я обессиленно подошёл к окну. Сил затрачено немерено. Результат уже не казался мне однозначным. Но есть и плюсы. За это время я приобрёл верного союзника. Вернее союзницу. Анна проявила характер. Ей запрещали приходить ко мне, приходилось обращаться к нашей маменьке-царице. А она уже разбиралась со своими бабками. Знаю, что на девочку давили и убеждали, что её брат занимается непотребством. Но в итоге мы победили.

А на Рождество Пресвятой Богородицы я преподнёс в храме патриарху Иосифу свой подарок. Мою книжку в единственном числе. Там я изобразил Рождественский вертеп. Книжка из нескольких страниц, но я с любовью вырисовывал персонажей и лично разукрашивал. Сам же и вырезал объём. А на лицевой стороне был изображён