Срок с откровенной злостью обвел взглядом толпу, прямо поглядел на Бэрда, в глазах блеснула ярость, и он медленно, с угрозой поднялся.

— Этого не будет! Я обещал Истинному вождю Гору сохранить то, что ему дорого! Проси другую награду или...

—  Или? — насмешливо поднял брови Бэрд. — Или! Ты оскорбил меня отказом - меня, принесшего Мэй победу и примирившему племена. А я просил всего лишь рабыню! — Бэрд снова обратился к толпе, и опять по полю пронеслись крики одобрения.

В глазах народа Бэрд-победитель и верно попросил такую малость! Ведь, Гор, может и не вспомнит про свою рабыню, когда вернется...

— За оскорбление я вызываю тебя на поединок, вождь Срок! —  громко крикнул Бэрд. — Сражайся или беги, как женщина! Победивший возглавит оба племени!

Восторженные крики заполнили поле. Не каждый день степняки видели битву вождей... А вождь Бэрд очень быстро пробудил в них уважение и восхищение.

***

Ее шатер снова стоял на прежнем месте, а вокруг суетились люди. Все вышли из укрытия, степняки радостно готовились к празднику. А у Алиры совсем вышибло землю из-под ног. Ни жива, ни мертва, она не находила себе места.

Смотрела на браслет и молила Гора услышать.

Ведь она-то знала, чем грозит эта победа ей! Проклятый степняк, душивший ее, чуть не убивший, вонючий насильник с бешенными глазами и жадными руками стал вождем. И сердце подсказывало Алире, что он сделал это с единственной целью.

Чтобы получить ее.

Порой ей казалось, что ее выкидывает из тела, что она вышла из него и смотрит на себя со стороны - как мечется по шатру, даже не пытаясь убедить себя, что опасности нет. Что можно радоваться победе и миру между племенами.

Нет, Алира не могла обманывать себя. Знала, что все связанное с Бэрдом грозит ей катастрофой.

Она молилась Богу, а порой - мысленно обращалась к Гору. Казалось, еще немного - и он ответит. Но в ее разуме и в пространстве вокруг нее стояла тишина. Словно между ними с Гором выросла огромная каменная стена, через которую не докричаться.

Когда начался праздник, и вожди стали раздавать награды, Алира вышла, накрыв почти все лицо накидкой и встала в стороне, окруженная своей охраной. Отсюда она могла, не привлекая внимания к себе, все видеть и слышать.

Она догадывалась о том, что может произойти. И решила для себя одно. Если она достанется Бэрду - то найдет способ умереть. Он ее не получит. Он не сможет сделать из нее свою наложницу, свою рабыню. Он не коснется ее. Она унесет с собой в иной мир воспоминания лишь об одних касаниях - о ласках своего вождя, своего любимого Гора...

И все же первое время не происходило ничего страшного. Воины получали свою награду, а проклятый Бэрд, казалось, вжился в роль лидера другого племени. Быть может он успокоился и больше не хочет ее, ему хватает обретенной власти?  Алиры выдохнула и почти успокоилась, когда вдруг услышала, как Срок предлагает Бэрду награду.

Дальше все было, как в страшном сне.

Алира мысленно молила Срока не отдавать ее, просила Бога вселить в сердце вождя мужество и верность Гору.

И верный Срок не отдал. Алира почти поверила, что все еще может обойтись, когда Бэрд бросил ему вызов, и два вождя, два опытных воина с мечами в руках начали кружиться, примериваясь для поединка.

У Алиры почти подогнулись колени. Это была битва за нее. И дрался за нее не Гор. А тот, кто может оказаться слабее бешеного Бэрда! Бэрда, который может возглавить уже два племени и забрать ее себе.

И вдруг, в тот момент, когда мечи вождей скрестились, небо озарил золотой свет...

Глава 27

Ни Алира, никто другой не понял, кто первым закричал: «Золотой змей!». Сотни людей устремили взгляды в небо, степняки падали на колени, не веря своему счастью. Вожди растерянно опустили мечи, даже переглянулись недоуменно, а потом, сложив оружие, опустились на одно колено.

А Алира изумленно глядела вверх, где стремительно, но плавно спускался к племенам огромный золотой дракон. Это была просто невероятная картина. Алира уже видела красного дракона – красивого грациозного хищника. Но он был лишь бледной тенью по сравнению с Золотым змеем.

Огромный, раза в полтора больше красного, но весь вытянутый, с изящными формами сильного, поджарого тела. Золотые крылья мерно взмахивали, порой замирая во время планирующего полета, они словно бы разбрасывали вокруг золотой свет, даря чувство радости, какое испытываешь, когда из-за туч вдруг выглянуло солнце.

Солнцем он и был. Все тело ящера тоже сияло золотом, слепило, изумляло.

Сердце Алиры тонко забилось одновременно от неконтролируемого восторга лицезреть такую красоту и величие – и от тревоги. Да, прилет Золотого змея остановил битву. Но, кто знает, зачем прилетел он сам.

В голове пронеслись картинки из ее недавнего сна, где Золотой змей разил огнем Гора. Но - попробовала она успокоить саму себя - во сне они прилетели вместе, Гор и Золотой змей, все происходило не так, как сейчас. Следующая мысль, подобная вспышке молнии, была совсем ужасной. А вдруг они должны были явиться вдвоем, но с Гором что-то случилось!

Измученное сердце волной стекло в пол, ее затрясло. Слишком много потрясений за эти дни, она устала бояться. В какой-то момент Алире показалось, что она просто не выдержит напряжения и упадет.

Но какая-то неведомая сила, собравшаяся внутри в густой, твердый стержень, удержала ее. Жизнь уже рухнула в пропасть. А, значит, она уже на дне. И пройдет все до конца, сохраняя какое может мужество. Чему быть – того не миновать.

А золотой дракон под торжественное пение и славящие его возгласы приземлился на площади. Он был настолько огромен, что занял ее почти целиком. Невероятно яркий золотой вихрь закрутился на его месте – Алира уже знала, что так происходит, когда драконы меняют ипостась, они распадаются на частицы и собираются обратно в другом облике.

Крики смолкли, все замерли, завороженные. Вихрь чаровал, источал благодать и радость.

Вскоре на его месте появился мужчина. Все затаили дыхание – его фигура – высокая и мощная – тоже как будто светилась, одаривала благодатью. И одновременно в ней ощущалась сила, магическая и физическая, равной какой не найти на земле.

Он был невероятно хорош собой. На вид чуть младше средних лет, с точеным, как у всех драконов, лицом, исполненным благородства. Но в его чертах