сверху и лежали на полу. Вторая такая пирамида была частично закрыта лесами и полотнищем, что свидетельствовало о реконструкции.

– Здесь около сорока тысяч черепов, – вздохнула Софи. – В люстре, в пирамидах, в алтаре и в гирляндах. Как нам отыскать нужный, не привлекая внимания?

– А если вернуться ночью? – предложила Дагмар. – Тогда бы мы смогли пересмотреть все.

– Можно представиться архитекторами-реставраторами, – предложил Аластер, оглядывая черепа за оградой. – Мне кажется, мы что-то упускаем.

– У меня такое же ощущение. Еще и часть костницы закрыта. Вдруг нужный именно там, а мы не видим, – поддержал его Абраксас и, шагнув к другой нише, потянул за собой девушек.

Все трое крепко держались друг за друга, не разрывая прикосновений. Роули поймал себя на том, что ему не нравится смотреть, как кто-то, пусть это и черная свита, трогает Мортем.

– Подождите, – остановил их Роули. Он прижал палец к виску, пытаясь ухватить мелькнувшую мысль. – Реставратор. Здесь должен быть реставратор, который перебирает черепа.

– Найдем его и спросим. Он бы точно отметил необычный с каким-то знаком или символом, – подхватила Софи.

Дагмар подтянулась к полотну, на котором виднелась напечатанная информация о реконструкции.

– Вот. Зовут Матей Швах.

– Выходим, – скомандовал Аластер и пошел первым, морщась от дыма, который поднимался от тлеющей подошвы ботинок.

На улице, за пределами территории костела, Софи отняла руки от демонов. Роули набрал имя Шваха в поиске и раздосадованно чертыхнулся. Мужчина жил в Праге, так как его предпринимательская деятельность была зарегистрирована там. Сюда он ездил на личном автомобиле или жил в одном из местных пансионов как командировочный. Он посмотрел на запястье: десять утра.

– Смотрите. – Софи указала глазами на лысоватого мужчину с необычного вида чемоданом в одной руке и желтым комбинезоном из полиэтилена в другой. – Или он, или помощник.

– Мой выход. А вы пока зайдите за угол, – развязно улыбнулся Роули и, пока никто не начал спорить, шагнул вперед, заступив мужчине дорогу.

– День добрый, уважаемый пан Швах.

– Добрый. Чем обязан? – У реставратора был высокий нервный голос, словно ему в буквальном смысле прищемили достоинство.

– Меня зовут Аластер Роули, я журналист и хотел бы задать вам пару вопросов по поводу реставрации костницы. – Он протянул визитку, на которой Матей увидел то, что хотел.

Мужчина спокойно перевел на него взгляд и кивнул:

– Что ж, если пару, то задавайте, у меня есть двадцать минут до начала работы.

Роули расплылся в улыбке и, достав телефон, включил диктофон:

– Не возражаете? – Получив ответ, он продолжил: – Скажите, пожалуйста, какую часть черепов в оссуарии вы уже очистили?

Пан Швах напрягся, но ничем себя не выдал. Роули увидел это по резко сжавшимся пальцам на чемодане.

– Чуть больше трети всего количества, – важно ответил он.

Аластер внимательно следил за его мимикой и не упустил, как дернулся кадык и Матей неловко кашлянул.

– Это такой огромный труд, – притворно посочувствовал Роули. – А не было ли среди этой трети какого-то особенного?

Пан Швах на мгновение отвел взгляд и одновременно с этим ответил:

– Нет. О чем вы, простите? Можете повторить вопрос?

Роули весь подобрался, учуяв, что на верном пути. Людские пороки он знал лучше, чем собственный характер.

– Вы нашли необычный череп, со знаками или символами, а быть может, с рисунком и забрали его себе, да? – Пан Швах после этих слов сделал шаг назад.

– Я не понимаю, о чем вы. – Его голос стал еще выше и зазвучал фальцетом.

– Вы как ценитель не могли оставить его в той куче неопознанных костяных голов.

Матей отступал и оглядывался, скорее всего, в попытке позвать на помощь.

– Я… я спешу. Время вышло. Пропустите! Мне надо на рабочее место.

– Стойте! – строго приказал Роули и поднял руку ладонью вверх. – Отдайте череп, и я клянусь, что никому не скажу, что вы его украли.

– А запись? – спросил вспотевший пан Швах.

– Удалю после того, как вы отдадите мне череп.

– Зачем он вам?

– Мой родственник, – ляпнул Роули и рассмеялся, не сумев сдержаться, чем еще больше напугал реставратора.

Матей судорожно сглотнул и промямлил:

– Он в отеле, в двух кварталах отсюда.

– Ведите! – велел Аластер.

Не оборачиваясь, он завел руку за спину и показал большой палец, зная, что Софи со свитой наблюдала за ними.

Не прошло и получаса, как горе-реставратор, утирая потный лоб одной рукой, второй протянул Роули бумажный пакет с логотипом магазина одежды, в котором лежал череп. Аластер выудил его и принялся осматривать с разных сторон.

– Глазные впадины, – подсказал пан Швах.

Роули поднес череп к лицу и увидел мелкие римские цифры, выведенные каллиграфическим монашеским почерком по костяной окружности обоих глаз.

– Благодарю. – Он продемонстрировал включенный диктофон и то, как удаляет запись, которая шла все это время. – И, пан Швах, никому никогда не рассказывайте о своей находке. Запомните! Никому и никогда.

Под отелем уже стояла неразлучная троица, и Аластер, вместо того, чтобы снова испытать собственническое чувство по поводу внимания Софи, отчего-то признал тот факт, что привык к ним. И к Дагмар, которая мучилась жаждой мести, и к Абраксасу, который страдал от одиночества и от тоски по своей расе, но никому в этом не признавался. И к Софи… Особенно к Софи.

Резкая боль пронзила руку, и на его правом запястье появились три ровные черные линии татуировки. Как у Мортем.

«Что, к упырям, это могло значить?»

– Что это? – Сунул он под нос Софи руку, демонстрируя три полосы.

Она пожала плечами и кивнула на таких же озадаченных Дагмар и Абраксаса, которые показали идентичные тату на своих руках.

– Фер меня дери! – Роули вручил пакет Абраксасу и протянул ладонь Софи. – Вернемся к костнице, сейчас найти страницы главнее.

– Там череп? – спросила Мортем. Она переплела свои холодные тонкие пальчики с его, отчего он невольно улыбнулся.

– Да. Пан Швах умыкнул череп, когда увидел, какой он необычный.

– Чем облегчил нам поиск, – поддакнула Дагмар и при этом недовольно посмотрела на их сплетенные руки.

Аластер никогда так просто не держался за руки с девушкой. Это было для него даже более интимно, чем самые откровенные поцелуи. По дороге до костницы он иногда опускал