слегка размазалась. – Пускай ненаварцы видят свою лахис'ку, оседлавшую лицо императора Ночи. – В его глухом голосе звучала угроза. Жаркое дыхание обжигало влажную кожу. – Пусть видят, как я заставляю свою жену кричать. Пусть знают, что и за Тенью, и под кружащимися звездами ты моя.

И он вновь наклонил голову, лаская ее развратным языком. Тело разрывалось между желаниями уклониться и отдаться блаженству, отдав предпочтение последнему – в тот момент, когда Аларик начал лизать. Ноги сами собой сомкнулись на его шее, каблуки туфель вонзились в спину, и он, застонав, удвоил усилия. Тавиндален и Таласин достигли крещендо вместе. Стон ее утонул в грохочущей симфонии, а глаза отражения полыхнули золотом, когда она окунулась в самый яростный, самый восхитительный оргазм в своей жизни.

Все еще стоя на коленях, Аларик протянул руку, поддерживая сотрясаемое сладкими судорогами тело жены. Нижняя, не скрытая маской половина его лица уткнулась в сгиб между ее плечом и шеей.

– Я ясно изложил свою точку зрения? – прохрипел он.

– Тебе следует меньше болтать, – задыхаясь, ответила Таласин, пребывающая в полном ошеломлении. – Оказывается, твоему рту можно найти куда лучшее применение.

И почувствовала, как он усмехается, прижимаясь к ней. Таласин с трудом приподняла отяжелевшую руку, чтобы толкнуть мужа, но вместо этого пальцы лишь зарылись в густые темные волосы.

А в затуманенную приятными воспоминаниями голову пришел ленивый вопрос:

– Откуда ты вообще взял эту дурацкую идею насчет моих фаворитов?

У него хватило такта изобразить смущение, излагая то, что сообщила Люв.

Таласин была озадачена:

– Вообще-то, дайя Расми обычно такая сдержанная и осмотрительная. Мне казалось, в плане конфиденциальности на нее можно положиться. Странно, что она стала вдруг сплетничать насчет прошлого королевы Урдуи.

– Наверное, вино развязало ей язык. Тебе следует отругать ее. – Аларик потерся носом о ключицу жены. – Но… позже?

– Да.

Позже – это хорошая идея. Аларик теплый, он рядом, она удовлетворена и расслаблена… Этот момент Таласин хотелось продлить еще немного.

Глава тридцать четвертая

Когда они вернулись на вечеринку, Таласин пребывала в отличнейшем настроении. Никогда еще Аларик не видел ее такой. Она щедро улыбалась каждому и даже с ним была ласкова, слегка прижимаясь, когда они беседовали с гостями, и теребила рукав, обращаясь к нему самому. Вскоре он настолько осмелел, что стал отвечать тем же и, переходя от одной группы к другой, держал руку на пояснице жены.

«Придется мне делать это снова и снова», – подумал Аларик, и губы его дрогнули, грозя растянуться в улыбке. И не только потому, что вкус ее был невероятен и вызывал привыкание – как солнечный свет, – но и потому, что он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь делал кого-то столь же счастливым. Это… пьянило.

Маскарад не кончался до тех пор, пока королева Урдуя – уже ближе к рассвету – не удалилась в одну из гостевых спален наверху. Аларик с Таласин, встав у главных дверей бального зала, прощались с утомленными аристократами. Однако многие еще танцевали или расправлялись с остатками блюд и напитков.

Последние минуты Таласин все чаще бросала тоскливые взгляды на столики с едой.

– Я намерена перекусить, – заявила она наконец, и Аларик ни капли не удивился.

А вот что стало для него неожиданностью, так это то, что супруга подняла на него свои огромные карие глаза и добавила:

– А ты хочешь чего-нибудь?

– Я насытился вдоволь, – протянул он.

И она вспыхнула. А он, глядя вслед убегающей жене, снова едва сдержал улыбку.

По пути к закускам Таласин вновь столкнулась лицом к лицу с Ральей Мусал, компанию которой составлял Кай Гитаб в костюме дикобраза. Плохое зрение не позволило раджану надеть маску, но по случаю празднества он прикрепил к оправе очков длинные позолоченные иглы.

– О, лахис'ка, – воскликнула Ралья, – мы с раджаном Гитабом только что обсуждали вашу с его величеством отвагу в Ночь Пожирателя миров! Вы спасли нас всех, и благодарность наша воистину безгранична.

– Воистину, – повторил Гитаб. – Я и мои коллеги долгое время были не в ладах с троном по определенным вопросам, но едва не случившаяся катастрофа показала то, что действительно важно. Отныне и впредь все ресурсы моего дома в вашем распоряжении.

– Как и моего, – добавила Ралья, не желая отставать. – Тепи Ресок на вашей стороне, ваша светлость!

Серьги с перьями в ее ушах подрагивали от энтузиазма дайи.

Таласин поблагодарила их, немного смущенно, но и гордясь собой. Она обретала союзников в самых неожиданных местах. Гитаб в частном порядке принес ей присягу еще несколько месяцев назад, в портретной галерее Купола Небес; а теперь заявил об этом публично, показав, что говорил серьезно.

Вежливо отделаться от пары аристократов оказалось не так-то просто, но в конце концов Таласин это удалось. В животе у нее урчало. Однако не успела она приняться за закуски, разложенные на залитых лунным светом столиках, стоящих у огромных окон бального зала, как ее обступила новая возбужденная группа: Цзи, Ниама и еще две дамы, посещавшие Иантас, еще когда Аларик только-только поселился в резиденции.

– О, лахис'ка, вы с его величеством сегодня особенно нежны! – воскликнула Байранг Матоно. – Не думаю, что за эти часы его рука хотя бы раз оторвалась от вашей талии.

– Приклеена, словно приклеена, – протянула Орьял с мечтательным вздохом, всколыхнувшим розовые крылышки богомола, украшавшие даму от шеи до пят. Под маской на ее щеках поблескивали крохотные цветы, нарисованные мерцающим красным пигментом. – Как иглы к очкам раджана Гитаба.

Остальные рассмеялись, а Таласин напряглась, надеясь, что не покраснела.

– Искренне надеюсь, что у вас, дамы, было время насладиться вечеринкой, а не только глазеть на нас, – фыркнула она с набитым ртом, дожевывая лунный пирог со свининой.

– Глазеть – это часть наслаждения, – ответила Байранг. – Скажите, этот роман начался, когда вы застряли на Чале? – Таласин чуть не подавилась. – Я очень огорчусь, если мой спасательный корабль помешал чему-то.

Нет, Байранг никогда не узнает, насколько ее поддразнивание оказалось близко к истине. Но не успела Таласин придумать ответ, Цзи толкнула Ниаму локтем:

– А как его величество рвался к ее светлости и лорду Сураквелу! Вы почувствовали большое облегчение, дайя Лансун?

– Я почувствовала облегчение в основном от того, что Сураквел ухитрился ни разу не наступить ее светлости на ногу, – сказала Ниама.

Орьял прыснула:

– Да, я помню все эти уроки танцев, когда мы были помоложе. Он был худшим учеником!

Среди веселья Таласин поймала на себе странный взгляд