Косой, словно переняв манеру Хаймовича, предварительно пошамкал губами и сказал:

– Я считаю, уходить сейчас действительно не время, постараемся продержаться до весны.

Посчитав в уме, я выразил свое мнение:

– А весной у меня ребенок будет…

Косой странно посмотрел на меня, но, на свое счастье, не только не сказал, но даже не подумал, что ребенок Розы может быть совсем не моим. Кулаки чесаться перестали, и я расслабился. Хаймович заговорщически подмигнул и пожал плечами, мол, еще не всё потеряно, и к разговору мы еще вернемся.

– Я вот что подумал, Хаймович, – продолжил Федор, – ты как-то говорил, что «Кордом» на крыше машина управляет?

– Конечно.

– А не мог бы ты ее переделать, чтоб он не только по крупной дичи стрелял, а и по той, что поменьше, по человеку например?

– Мысль неплохая, стоит попробовать разобраться. Пожалуй, этим я сейчас и займусь.

И Хаймович, окрыленный новой идеей, поспешил в комнату охраны. Население мужского пола поплелось за ним. Хотя, чем мы ему могли помочь, совершенно не представляю.

Так и оказалось. Стоять и смотреть, как Хаймович стучит пальцами по доске с кнопками, ругаясь неизвестными словами, оказалось не таким уж и интересным занятием. Федор откровенно зевал, Мишка уныло шарился по полкам в поисках еще не найденного оружия. Нашел за кем проверять! После Косого мышь крошки не найдет и с тоски повесится. Дверь в тамбуре мы закрыли при помощи кнопки «закр.», которую Федор обнаружил в первый раз. О чем он уже всем поведал, и не раз, намекая, что, может, проще испытать кнопки по одной и найти нужную, чтоб на людей пулемет реагировал, чем так долго и бестолково стучать по всем. На что Хаймович обиделся и обозвал Федю профаном, а еще предложил ему сбегать на крышу и помахать руками перед пулеметом, а мы тут кнопки понажимаем, авось сработает. Федор от заманчивого предложения отказался и поспешил за детьми присматривать, словно у него их там куча. А я очень кстати вспомнил о том, что меня ждет Роза. Один Мишка никуда не торопился и завалился спать на кожаном диване в углу.

* * *

Хорошо. Как все-таки хорошо!.. Несмотря на скрипучий и холодный диван, кафельные, совсем не спальные стены. Лежать вот так, болтать ни о чем. Предаваться мечтаниям и воспоминаниям. Моя голова покоилась на ее коленях, и она запустила пальцы, расчесывая мои непокорные волосы. Оброс я. Вроде совсем недавно дед прошелся ножницами и ручной машинкой, скашивая густые волосы по привычке, во избежание появления насекомых, ан нет – уже оброс. Да и щетинистый подбородок исколол Розу. От чего кожа у нее покраснела и теперь чесалась.

– Ты знаешь, Толстый, ты ведь теперь легенда.

– Да ну?

– После того как ты украл женщин у Джокера, стали поговаривать, что ты, как Муха, научился летать.

– Знаю, откуда ветер дует. Я ведь там познакомился с одной.

– С кем это?

Пальцы слегка вцепились в волосы.

– Как же ее… дай бог памяти… А! Юля, дочь Джокера. Я ей как Муха представился, когда в окно влез.

– Бедный Джокер.

– Чего это он бедный?

– А ты не знаешь? У него ведь пять дочерей и ни одного сына.

– А…

– А я тебе сына рожу, такого же маленького, толстого карапуза. И буду его сильно-сильно любить.

– Я тоже, – сказал я после паузы, – только у нас дочь будет.

Пальцы в волосах замерли.

– ?..

– Да пошутил я, пол еще не определить.

– Скажи, Максим, а как давно ты мысли людей чувствуешь?

– Не так чтобы очень… и не всегда.

– А ты всех видишь?

– Нет, иногда человек закроется, и ничего не вижу – так, общий эмоциональный фон.

– А о чем я сейчас думаю?

– Сейчас нос откушу, чтоб фигню всякую не думала!

– Только не нос! Нос у меня больное место!

– А это мы сейчас проверим. Так мы время и скоротали.

Разбудил нас какой-то посторонний звук. Я спросонья сразу и не понял, подумал, собака воет, как-то заунывно и на одном дыхании. Это ж какая у нее дыхалка? Но выла не собака, а нечто механическое, бездушное и весьма тревожное. Сирена, мать ее! Впопыхах надеваю штаны и бегу к комнате охраны. Вижу, что опоздал, сирена уже заткнулась, перед дверью маячат Хаймович, Мишка, Федор и Шустрик. Ёк-макарёк! В кои-то веки пропустил событие! Но я и живу дальше остальных.

– Угроза проникновения устранена, – сказал знакомый мертвецкий голос и замолк.

Вот оно что! А я, грешным делом, подумал, что это Хаймович чего наколдовал.

– Пошли спать, Толстый, – сказал Федя, – тут и без нас говорилка управилась. Отключил бы ты, Хаймович, этот вой, а то всю ночь, чую, поднимать будет.

– Чего случилось-то?

– Защита сработала. Два обугленных трупа в тамбуре, – жизнерадостно махнул головой Мишка, видать, зрелище вселило в него уверенность в нашей безопасности. – Иди, глянь.

– Сам тамбур открывать не советую, – сказал мрачно Хаймович, – на мониторе можешь посмотреть.

– А кто это был? – спросил Шустрый. – Интересно же посмотреть?

– Этого, Сережка, уже никто не узнает, – сказал я, положив руку ему на плечо. – По жареному мясу облик не определишь. Давай спать пойдем, нечего тут делать. А все-таки, Хаймович. Вой отключить можно?

– Можно. На сервере, если под администратором зайти. А здесь только юзерский комп стоит.

– Переведи? – попросил Федя, отчаянно зевая.

– Можно, только управление идет со второго этажа, там, где Максим защиту снимал.

– Ясно, – кивнул я. – А здесь для красоты поставили?

– Нет. Скорее для контроля и связи с охраной.

– Скучно.

– Вы не беспокойтесь, ребята, – сказал дед, – я всё равно в комнате охраны ночую, если что, вас разбужу.

Мы кивнули и разбрелись по комнатам.

* * *

– В темном густом лесу водятся нетопыри, днем они спят в глубоких и темных пещерах. А ночью вылетают на охоту и страшно кричат и ухают, выискивая себе добычу.

– Ухают совы и филины, а нетопыри пищат, – вставил я.

– Разве? Ну пищат, – не смутилась Роза, продолжая рассказывать. – Как увидят человека, набрасываются на него стаей и пьют кровь, пока он не упадет на землю бездыханным и сухим трупом.

– Ага, а человек тот должен быть полным лохом, стоять и бояться пошевелиться, чтоб не мешать им кровь пить? – фыркнул я. – У него, значит, не только рук и ног нет, но и мозгов?

– Какой ты неверующий! Это же все легенды!

– Не неверующий, а как его… – Я пощелкал пальцами, подбирая слово: – реалист! Не легенды, а сказки для маленьких, и то в лучшем случае, а в худшем – просто