в дамках. А потом появились мы. Крюками захватили их и сбросили с пьедесталов на самое дно. И все, теперь их прежнее положение говна не стоит. Вообще ничего не стоит.

И я до сих пор не особо понимал: что мне с ними делать. Особенно с этими бабами и пиздюками.

Но что если сыграть без правил? Совсем-совсем без?

А что если пойти ва-банк? Поставить на кон вообще все?

Хотя что мне терять-то кроме своей жизни? У меня в общем-то ничего не осталось. Меня зверем считают все, в том числе и свои. Вроде бы мы воевали вместе с ними, и они тоже были готовы идти до конца, но потери оказались больше. Я на такое не рассчитывал, наверное. Может быть, ошибся где-то.

Возможно неправильно все рассчитал.

Я вдохнул, посмотрел на Грома, который как раз тащил из портсигара очередную сигарету. Пускай, воздух хуже не станет, все равно гарью воняет. Выдохнул.

Повернулся, услышав очередную очередь «тридцатки». Еще по кому-то отработали.

И решил.

— Эй, уебки! — крикнул я. — У кого из вас семьи тут есть? Жена, желательно с детьми!

Бандиты молчали, только переглядывались. Я снова поймал взгляд Саши. О чем она подумала. Подозреваю, что ни о чем хорошем.

— Да не бойтесь вы, я только поговорить хочу, — ответил я. — Обещаю того, кто первым признается, в живых оставить.

Один из мужиков, высокий такой, с длинными темными волосами поднял руку. Одет он был, кстати, в отличие от остальных вполне себе цивильно — в джинсы и футболку с длинными рукавами, одного из которых, правда, не было. А вот он у другого на плече намотан, в качестве бинта использовали.

— Вышел из строя, — сказал я. — Давай.

Бандиты расступились, пропуская его. Мужик несмело сделал несколько шагов, остановился. Повернулся к толпе женщин и детей.

— Кто там его, выходите давайте, — сказал я. — Не бойтесь, не тронем никого. Я пообещал.

Вышли. Женщина и двое пацанов, малолетних совсем, даже младше Наташи, одному — семь, второму вообще около пяти. Повезло им, что выжили. Хотя многие из таких же детей наверняка погибли сегодня.

— Гром, пошли, перетрем с ним кое-о-чем.

— Чего? — не понял «росгвардеец».

— Пошли, говорю, — ответил я. — А ты вперед иди, и без глупости. Если что, твои первыми лягут.

Мы двинулись в сторону угла дома, во дворе которого стояли. Того самого, в котором газ взорвался. Остановились.

— Как зовут? — спросил я.

— Сема… — ответил он, кашлянул и добавил. — Семен.

— Жить хочешь, Семен? — задал я следующий вопрос.

— Конечно, — кивнул он.

— Так вот, остальных ваших мы расстреляем. И семьи их местным отдадим, мне вообще плевать, что с ними сделают. Думаю, ничего хорошего, они уже сейчас вас на куски разорвали бы, их только мы сдерживаем. Но у тебя есть вариант выжить. Причем не только самому остаться, но еще и семью сохранить.

— И что надо делать? — спросил он.

— А то, что мы с тобой в Кировское двинем. Ты скажешь, что я из местных, что какие-то уебки вашу базу разъебали, а я тебе уйти помог. И сделаешь все так, чтобы меня в вашу банду приняли. Понял?

План сложился в голове только что. Это и будет та самая игра ва-банк. Внедриться к бандитам. Работать на них, подниматься по иерархии. Подсирать по-мелкому, а потом, когда наступит возможность, нанести удар по их верхушке.

Это будет работа в долгую. Но шансы есть. Особенно если все получится.

Может сработать. Все, кто видели меня в лицо, уже мертвы. Да и лицо у меня совершенно среднестатистическое, единственное, что выделяет — шрам. Но волосы уже немного отросли, я давно не стригся, так что и он выглядит не так, как раньше.

А из этих тоже никто живьем не уйдет, чтобы рассказать.

— Чтобы мы не спалились, ты мне по дороге обо всех раскладах расскажешь, понял? Как будто я тут вместе с вами жил с самого начала. За это тебе — жизнь. И семье твоей. Она у моих пацанов в заложниках останется. Если я со связи пропаду — им пиздец. Пошло?

Послышалась очередь. Я повернулся, и увидел, как Алмаз вскинул автомат, а перед ним лежит один из бандитов, одетый в черный спортивный костюм. Подумал, что за ним никто не следит, вот и решился на рывок. Попытаться добраться до парня, захватить оружие и освободить своих.

— Ну что, согласен? — спросил я у мужика.

Он переглотнул, посмотрел на меня, потом на Грома и спросил:

— Точно семью не тронете?

— Пока Край на связи будет, будут живы, — ответил «росгвардеец». По нему видно было, что мой замысел ему не нравился, но он решил подыграть. Оказать мне, так сказать, последнюю услугу.

— А если связи не будет? — посмотрел на меня бандит.

— Ну раз в месяц-то я на связь всяко выйти смогу, — ответил я. На самом деле это был блеф, и я знал, что семью его никто трогать не станет. — Если месяц на связь не выхожу — им пиздец. Так что, согласен?

— Блядь, — протянул он, выдохнул, выдохнул, после чего сказал. — Обещаешь, что семью не тронут?

— Клянусь, — честно ответил я.

— Тогда согласен.

— Отлично, — кивнул я. — Рядом со мной держись.

Мы двинулись обратно к толпе. Бандиты все так же стояли толпой, разве что сбились плотнее. Алмаза испугались. Ну еще бы, когда татарин злится, у него рожа совершенно жуткой становится, я и сам заметил.

— Ну что, господа бандиты, — сказал я. — Вы много хуйни натворили. Так что пиздец вам.

Они поняли. Послышались вдохи, кто-то прикрыл глаза. И в этот момент я поднял ствол.

И отдал приказ:

— Огонь!

Глава 3

— Ну вот и все, — проговорил я, присаживаясь на корточки перед Фредом.

Воняло тут неимоверно. И немытым телом, и парашей, которую последние сутки никто не выносил. Попросту некому было, вот и все, ведь ведь в рейд ушли. Но ничего, на это можно уже забить, это никому не помешает.

— Что все-то? — просипел пленный.

— А то, что нет у вас больше в Белогорске крепости. И вообще никого живого не осталось. Размолотили мы все.

Он озадаченно посмотрел на