— Ну, что думаешь? — спросил Гром, который сидел за рулем.

— О чем именно? — спросил я.

— О том, что дальше будет. Край, они же не останутся, понимаешь. Сейчас они на адреналине, ты гонишь их вперед своей волей, пока не остыли. Размолотим Белогорск, будут еще потери. И тогда они просто уйдут. Даже импортные, которым в общем-то и идти некуда, все равно уйдут. И ты останешься один.

Я посмотрел на свои руки, и увидел, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Так сильно я их сжал. Усилием воли заставил расслабиться, положил на колени ладонями вниз. Гром озвучивал мои мысли.

— Постараемся обойтись без потерь, — ответил я. — Шансы есть. Дадим несколько залпов с каждой, размолотим там все. Потом войдем на технике…

— Ты же знаешь, что такое городской шум, — пожал он плечами. — Это я не знаю, не участвовал ни разу. И ты в курсе, что в таких делах потерь не бывает. Даже если мы разбомбим весь город к хуям.

А такого мы позволить себе не могли. Потому что там гражданские и много. Рабов со всех окрестностей свозили в эту ебаную столицу, где заставляли работать. И если мы перебьем и их, то относиться к нам станут еще хуже, чем к Воронам.

Потому что те соблюдали порядок, несмотря на зверские методы. Мы же станем для местных самыми настоящими беспредельщиками. И тогда нас самих перебьют. Просто на вилы поднимут, не в прямом смысле правда. А может на колы посадят.

Нас станут ненавидеть еще больше.

— Ну так что? — спросил Гром.

— Да не знаю я, блядь! — не выдержал и сорвался я. — Я вообще ни хрена не знаю. Если хочешь, можешь сейчас остановиться и уезжать. Я тогда сам пойду, один.

— Зачем тебе это надо? — спросил он. — Ты мстишь просто?

Мне оставалось только выдохнуть. Я ведь и сам понятия не имел. Нет, месть тут тоже играла свою роль. За Лику, за мою старую команду, за инвалидность собственную, потому что пуля именно одного из «Воронов» превратила меня в обрубок человека.

Но не только. Дело далеко не только в этом.

— Это все, Край, — сказал Гром. — Штурмуем Белогорск. Сколько от них останется тогда? Половина? Человек шестьсот? Такими силами они все равно не возьмут больше ничего, и до нашей базы никогда не доберутся. И мы уходим.

— Ладно, — это решение далось мне неожиданно легко. Если придется продолжить войну в одиночку, то выбора другого у меня действительно нет.

— Но ты же с нами не пойдешь, верно? — спросил он.

— Не пойду, — я покачал головой. — Я двину дальше. Попытаюсь завалить Мансура, если получится. Тогда вы точно спокойно свой век доживете.

— Надеюсь, ты Наташу и Сашу с собой тащить не собираешься? — спросил Гром.

Я скрипнул зубами и уставился в окно. Тащить с собой девчонку, которая не боец, хоть и успела уже взять свою первую кровь, и девушку-хирурга, которая не способна за себя постоять… На самом деле я понимал, что они могут быть полезными.

Хотя бы потому что Саша может лечить, а Наташа — прикрыть ей в спину в случае чего. Если опять придется кого-то убить, она сомневаться уже не будет. А после четвертого-пятого, ей это станет даваться легко. Не так же легко, как мне, но тем не менее.

Только вот я их люблю. Действительно люблю. Наташу, если не как дочь, то по крайней мере как младшую сестренку. К тому же я обещал присмотреть за ней, а тащить ее за собой в пекло — это совсем не то, что понравилось бы Ирине.

Сашу я тоже… Ну, если не люблю, то по крайней мере я ей очень сильно благодарен за все. За то, что помогает мне не свалиться во тьму. Что со мной будет дальше, не знаю.

— Мы заберем «Грады» и снаряды к ним, — продолжил Гром. — И технику, какую сможем. Из лагеря в лесу можешь взять что угодно, мы остальное потихоньку перетащим к себе. Сам же понимаешь, там еды нам всем на год хватит, а оружия так и вообще до конца жизни.

И тут я понял, в чем дело. Он не просто решил все сам. Он уже успел переговорить с остальными, и они решили все за меня. Это бунт, самый настоящий.

Наверное, я мог бы его подавить. Застрелить гвардейца прямо сейчас и выбросить его из машины. А потом перестрелять еще пару самых рьяных. Но тогда это будет только вопрос времени — кто первым пустит мне пулю в спину.

Ну что ж, значит, все решено. Дальше действовать придется в одиночку.

— Я возьму один из УАЗов, — наконец проговорил я. — Оружия и еды, сколько получится. Остальное забирайте. Сашу и Наташу уговорю ехать с вами, даже если они против будут. Не получится — сбегу просто, уеду, пока они не узнают. Вы только позаботьтесь о них.

— Ты о своей шкуре позаботься, — ответил Гром. — Они ведь тебя ждать будут, сам же понимаешь.

— Ага, понимаю, — кивнул я.

«Уралы» продолжал трястись на ухабах разбитой, скрипели рессоры, и от каждой кочки кочки меня болтало из стороны в сторону. Хотя на самом деле техника ухоженная. Просто не для комфортной езды она сделана — быстро выйти на позицию, отстреляться, а потом съебать так быстро, как получится, пока не прилетела ответка.

Перезарядка в тылу, добраться до новой позиции и опять ебать врага.

Ладно, вроде приехали. Сколько тут осталось? Километров десять. И безопасно с одной стороны, и рассеивание будет не такое большое, как если бы мы совсем издалека стреляли. Градом можно работать на расстоянии от пяти до сорока километров. Но пять — это совсем для отморозков, батарею, которая на таком расстоянии расположится, очень быстро дронами расхуярят.

— Стоп, — поднял я руку.

Гром тут же остановил машину. Я открыл дверь, спрыгнул на землю, махнул рукой остальным, мол, останавливайтесь. Потом рукой указал — в ряд вставайте, в ряд, нечего колонной тут.

— Ну что, работаем? — спросил Пинцет, который уже выбрался из одной из машин.

Он успел провести короткий инструктаж, как и что делать. Но наводить ему придется все вручную, самому. Но ладно, может поймут, и на