их шалости, и со смехом рванул прочь. Второй, также быстро окинув взглядом округу, бросился за товарищем, их смех быстро затих в лабиринте улочек.

Слова о культивации начали обретать некий смысл.

Стало быть, существует некий трактат, и вряд ли один. Вполне может статься так, что это какое-то руководство к действию, позволяющее делать из десятилетних мальчишек монстров, способных дробить кулаком камни. Едва я подумал о том, как бы такой раздобыть, как знакомое тепло вновь разлилось у меня на запястье. Браслет среагировал на мою мысль? Я в очередной раз шмыгнул в укрытие и крутанул браслет.

Он привычно раскрылся и на верхней грани устройства, которую было видно, был выгравирован символ, едва уловимо подсвеченный, будто слабой люминесценцией. Его смысл я однозначно понял.

Обнаружен ингредиент, положительно сказывающийся на чистоте тела.

Потенциальная полезность ограничена.

Дистанция: близко

— Эй, бродяга! Ты тут? — Услышал я знакомый голос. Фэн пришел, как и говорил.

Работать он начинает рано. Он меня не видел, но, полагаю, знает, куда я забрался, чтобы провести свою первую ночь в этом странном мире. Да и логично — куда бы я делся, без средств к существованию?

Я поспешно убедился, что моего сокровища не видно, потрогал его через ткань одеяния для успокоения и выглянул из своего временного убежища, стараясь придать лицу максимально почтительное и невинное выражение.

— Доброе утро, господин Фэн. — Поприветствовал я его, учтиво склонив голову. Я подсмотрел вчера, что люди тут так делают, когда обращаются к кому-то старшему или уважаемому. А он явно старше меня, да и после того, как накормил, как минимум достоин уважения.

— Хе, ну и рожа у тебя. Ничего, живой — и хорошо, — поржал надо мной бочкообразный лавочник. Кстати говоря, с ним действительно была бочка. Плотно закупоренная, здоровенная, которую он держал подмышкой так легко и непринуждённо, будто она была набита пухом. — Давай-ка ты мне, по существу, объяснишь, что с тобой вчера приключилось, а уж с работой потом придумаем чего.

Пока он говорил со мной, приготовления к рабочему дню в его рыбной лавке шли полным ходом. Он ловко расстелил и подвязал под козырьком бамбуковую циновку, внес бочку внутрь и, придержав её коленом, нанёс ловкий удар тыльной стороной ладони по деревянной крышке. Я видел, с какой силой и скоростью он это сделал, но бочка, ко всеобщему удивлению, не разлетелась на мелкую щепу. Крышка, поддавшись напору, выскочила из пазов, отскочила от стены и с грохотом упала на землю. Мужик силён, чёрт возьми. И бочка крепкая.

Промелькнула совершенно несвоевременная мысль: интересно, а кто сильнее, десятилетний пацан или этот здоровяк? Впрочем, сейчас не до неё. Мне нужно было срочно, прямо сейчас, на коленке, продумать свою легенду. С одной стороны, чем меньше я расскажу, тем мне будет спокойнее. Но не вызову ли я тем самым ещё большие подозрения? Вполне может быть. Активно шевеля мозгами, а на голодный желудок это давалось тяжело, я выдал на-гора первую пришедшую в голову версию:

— Я в Деревне Травников проездом, я… странствующий повар. Готовлю пищу, смотрю на страну и людей, изучаю местные рецепты. Но вчера подвергся нападению, какая-то мелкая банда украла мою тележку со всем скарбом. Одного из них, главного — звали Сумо, ещё два прихлебателя, Кенто и малец лет восьми по имени Шен. Были и ещё подростки, но их имен я не слышал.

Торговец, уже начавший было перекладывать скользкую, пахучую рыбу из бочки на прилавок, в тазы, замер, стоило мне упомянуть имя вчерашнего хама. Он медленно выпрямился и уставился на меня тяжёлым, испытующим взглядом.

— Сумо… Знаю я этого шалопая. Что побили тебя — вижу, красноречивее всяких слов. А ещё что-нибудь сказали? — Фэн почесал свою редкую, жидковатую бородку, и в его глазах мелькнуло что-то сложное.

— Сказали, что я должен буду им платить, если хочу здесь работать. А кто он такой? Вы не могли бы мне помочь? — выпалил я, почти как на духу. Скопившееся за ночь напряжение от несправедливости, паника от неизвестности и усталость оказались сильнее осторожности.

— Совсем уже от рук отбились, шельмецы… — Горестно, с каким-то даже отцовским разочарованием, покачал головой из стороны в сторону лавочник. — Ладно, слушай сюда, Ян. Задание для тебя будет. Отправляйся-ка к управителю рынка, Чжан Бо. У него забери воз с поленьями для коптильни. Скажешь, что от Фэн Сяогана, тебе отдадут что надо. А я пока попробую этих сорванцов по окрестностям поискать, поговорить по-свойски.

Торговец вытер жирные руки о грязную ветошь и принялся прикрывать лавку той же циновкой, словно собираясь уходить.

— Постойте, — остановил его я, — они же вчера сказали, что с первыми петухами моя тележка будет ждать меня у подножия храма Пяти Грёз. Может, мне сначала сходить за ней? А то вдруг украдут окончательно? Или разломают?

— Ты дурак, парень, или тебя вчера так сильно по башке ударили, что рассудок замутило? — вскинул руки в негодовании Фэн. — Небеса, ну почему же ты такой непонятливый! — сокрушался он, разводя руками. — Какой тебе храм Пяти Грёз⁈ Тебя там духовным давлением просто расплющит. — торговец смерил меня взглядом, — Ты уж извини, но скажу прямо. Лоб ты здоровый, уже лет шестнадцать как минимум, а выглядишь как дохляк. У вас там, на юге что, запрещено культивировать обычным смертным?

Я чуть не запаниковал, не понимая, что отвечать, но он избавил меня от этой необходимости, продолжив говорить.

— И вообще, тебе мало того, что уже получил от них? Иди давай, работай, и не действуй мне на нервы своей наивностью. Я разберусь.

Понимая, что сейчас нарвусь на еще одну грубость, всё же не удержался от вопроса.

— А где же мне этого самого Чжан Бо искать? — спросил я уже почти шёпотом, предвкушая новую порцию крепких словечек.

И не ошибся. Фэн сначала разразился тирадой, в которой красочно описал мою несообразительность. Но, немного выпустив пар, он всё же сжалился и объяснил, куда идти. Маршрут был неблизким: через площадь внизу улицы, в трущобы, затем налево, оттуда вверх на пригорок по каменной лестнице, минуя какую-то статую, и вглубь «колодца» из административных зданий. Получается, мне надо было спуститься с одного подножия горы и начать подъем к другой.

Я, глубоко вздохнув, мысленно попрощался с призрачной надеждой на лёгкое утро и принялся исполнять поручение. Хотя слова Фэна были и обидные, сквозь его ворчливую, грубоватую оболочку явно проглядывало желание помочь. Хороший он всё же мужик, хоть и своеобразный, с характером.

Но кем же ему тогда приходятся эти мелкие бандиты, раз он их знает и, судя по всему,