3 версты». «А инова, – писали воеводы на Тулу, – засешнова дела нам делать некем, потому что на башню и на острог и на всякие засешные крепости лесу возить не на чем, лошадей нет. И мы о том пишем государю к Москве безпрестани, а указу нам с Москвы не бывало». С Калуги, посада и уезда до 9 мая И. Стрешнев прислал к ним только 50 чел. и 10 лош. Да из калужского дворцового села Ромодановского 9 мая было прислано 25 чел. деловцов, но тоже без заступов и лошадей. Так как лошадей не было, то до времени Белосельский и Пустошкин занялись заготовкой леса на месте. «А Столпитцкая, господа, засека, – кончали они отписку, – велика, на тридцати на одной версте на четырех сот на семидесят на восьми саженех, и теми людьми Столпитцкой засеки и десетью лошедми всяких засешных крепостей не зделать»[692]. Черкасский утешал Белосельского обещаниями высылки деловцов и слал выговоры в Калугу и к приказчикам дворцовых сел за медлительность[693]. В ответ на жалобы Белосельского Черкасский распорядился наконец выслать к нему посошных людей из Воротынска, откуда никак не удавалось извлечь деловцов на Слободецкую засеку[694].

Недостаток деловцов повергал Белосельского в уныние. «А сколь скора у меня засеку отделают, – писал он, – и мне таво сметить и к вам писать не уметь, потому что у меня людей мало, а лошадей всево десять, и затем засешному делу учинилось мотчанья большой»[695]. Как туго шла присылка деловцов на засеку и позднее, видно из его отписки, полученной на Туле около половины июня. 9 июня к нему были присланы 4 лошади с села Ромодановского, 15 июня – 16 лошадей из Верхоруцкой волости. Из Воротынска Кузьма Безобразов, несмотря на нарочную командировку к нему за деловцами сына боярского, не прислал ничего. Эта отписка Белосельского вызвала на Туле неудовольствие – очевидно, он надоел своими жалобами, и на ней была положена следующая сердитая резолюция: «Отписать: пишет, вракает, делает ворота лишние, а завалом замотчал, и то он плутает дуростью своею и оплошкою».

С конца мая по 10 июля на Столпицкой засеке выполнили следующие работы: покрыли башню дубовым тесом в два ряда, а по обе стороны от башни поставили острог и надолобы, примыкавшие к лесному завалу. Кроме того, вдоль дороги от башни тоже поставили два ряда надолоб по 185 сажен на сторону, а в конце надолоб поставили ворота опускные, верхи дубовые, «да под воротами сделали колоду опускную дубовую». Около ворот поперек дорога поставили опять надолобы, подходившие к лесному завалу. Кроме того, «сделали» 41/2 версты завала, да «обложили город – в длину 24 сажени косых, а поперек 20 сажен, да 3 башни, и срублена города и башен 8 венцов, да в башне сделаны ворота». На все на это пошло 4000 бревен[696].

В обстоятельном докладе в ответ на требование Черкасского[697] в сентябре Белосельский препровождал полный отчет о сделанном им. На Столпицкой засеке были срублены город да 4 башни, и вокруг города поставлен острог, и выкопан ров, и надолобы поставлены с трех сторон, а с четвертой ров не копан «для того, что течет река возле города Песошна, крутоберега и топка». Надолобы поставлены на 1948 саженях. В городе поставлены две избы да погреб казенный с выходом, «обсыпан землей, покрыт дерном». На всякое засечное строение всего пошло 7100 бревен. «А во всю тое Столпицкую засеку сечен лесной завал возле старого лесного завалу по большому лесу, а лесной завал крепок, подыман на пенья; а полей, безлесных мест в заповедном лесу нет, и ржавцов, и болот, и рек больших нет, а которые речки есть, и те начерчены на чертеже, и те речки малы и мелки и песчаны, через те речки конному переехать и пешему перейдти без мотчанья мочно; а которые есть верхи, и те все поперег завалу лесного, и крепостей у них никаких нет». «А от замка Лихвинской и Перемышльской засек до козельских до Столпицких ворот засечных сечено лесного завалу 4 версты 100 сажен, а от козельских от Столпицких ворот до замка белевской Бобриковской засеки сечено лесного завалу 18 верст 360 сажен; и всего лесного завалу сечено от замка Лихвинской и Перемышльской засеки до замка до Белевской до Бобриковской засеки 22 версты 460 сажен, а козельская Столпицкая засека с Дубенской засекой не сошлась»[698]. Столпицкий засечный лес имел в поперечнике по расчету Белосельскаго 2361 (2561?) сажень: середи леса были ворота, до которых от черты с русской стороны было 955 сажен, а от черты польской стороны – 1606 сажен. «А затем, – кончал Белосельский свой отчет, – у меня на Столпицкой засеке засечное дело замешкалось, что засека большая, и исстари крепостей на ней было много, а людей ко мне по г. указу высланы не все, а которые и присланы, и те поздно против иных засек»[699].

Для охраны Столпицкой засеки к Белосельскому были посланы в начале июля «солдат сто человек, которые збираны с земель», полка В. Росформа с капитаном и урядниками. Присылкой их заведовал Большой приход[700]. Из этой сотни до засеки дошло 91 человек, а 10 человек вместе со знаменем были отняты на Дубенскую засеку. Но, прислав к Белосельскому этот отряд, не позаботились о том, чтобы снабдить воеводу деньгами на жалованье иноземцам полка. Между тем в августе жалованье им еще не было заплачено на «прежней сентябрь месяц». По напоминанию Белосельского Черкасский распорядился выслать деньги «тотчас»[701]. Часть присланных на Столпицкую засеку солдат (5 чел. даточных из Юрьевца Повольского) сбежала с места. Известие об этом произвело, по-видимому, впечатление на Туле, и Черкасский немедленно передал его в Москву[702].

Дубенская засека. 20-е звено

Двадцатое звено Засечной черты, Дубенская засека (название – от от р. Дубны или Дубенки), было поручено кн. Дмитрию Петровичу Горчакову[703] и Ивану Даниловичу Щербачеву. Засека эта простиралась от Бобриковской засеки до Кцынских граней.

Горчаков и Щербачев начали с обычного дозора, результаты которого они представили в Разряд 3 мая. Дубенская засека протянулась на 17 верстах. С польской и русской стороны по обе стороны засеки «пришол лес чорной верст на 40 и на 50 и больши, и в тех лесах и в засеке многие речки, и болотьци мшары, и топкие места, и колодези, и озера. А у Дубенских ворот была башня, да были двои ворота створные, да ворота опускные, да деветь колод опускных,