кирпичное строение, которое можно было спутать с каким-нибудь цехом или складом.

Рабочий кабинет директора располагался прямо на первом этаже в конце одного из коридоров. Одна из преподавательниц провела их к нему и открыла дверь, позволяя войти внутрь.

— Он был таким хорошим человеком, — причитала она. — Наши ученики любили его и уважали. Он всегда откликался на их просьбы и входил в положение.

— Не преподаватель, а золото… ­— пробормотал Кондрат, оглядываясь.

— Именно-именно! — за чистую монету приняла его слова женщина.

— У него были какие-то враги? — спросила Дайлин. — Может у него были ссоры с учениками или какие-то недоброжелатели, которые ему в последнее время угрожали?

— Нет, я… я очень сомневаюсь в этом. Казалось, у него не может быть врагов. Он находил общий язык даже с самым трудным человеком. Мог замотивировать, мог сплотить людей ради единой цели. Даже наши самые трудные ученики благодаря ему вставали на правильный путь.

Так послушаешь, и святой человек, который даже Сатану бы убедил креститься. Да и кабинет был достаточно скромным: по центру стол, за ним старый деревянный стул и окно, а вдоль стен шкафы, полностью заваленные книгами, бумагой и папками.

Столько бумаги… Кондрат даже невольно вспомнил деревню, которая была первой, где его встретили. Там даже стекло было чем0то на богатом, а про бумагу и вовсе не слыхивали, а здесь её вон сколько.

И теме не менее здесь действительно было скромно. Единственное, за что зацепился взгляд Кондрата, было обилие благодарственных писем, грамот и даже его собственный портрет. Этот человек явно пользовался уважением не только у учеников.

— Это один из учеников ему подарил, — произнесла женщина, заметив взгляд Кондрата.

— Вижу, он даже от мэра города получал благодарственное письмо.

— Да, именно выпускники нашей школы строили главную городскую библиотеку. Вы ведь видели её?

— Видел.

Здание было действительно хорошим. Монументальное, мощное, словно крепость знаний, которая не давила на тебя, но чем-то привлекала взгляд. Конечно, надо было сказать спасибо архитекторам, однако строители сыграли здесь не меньшую роль.

Ничего необычного.

Тем временем Дайлин обратилась к столу директора. Всё самое важное и интересное всегда хранилось здесь, в самых нижних ящиках, которые под замком. Она не постеснялась рывком выломать хлипкую защёлку под недовольный взгляд сопровождавшей их преподавательницы. Что её ждало в ящике? Только стопки бумаг, документы, планы обучения, расписание, что-то похожее на контрольную…

Одним словом, ничего такого, что могло бы привлечь её внимание. К тому моменту уже и Кондрат подошёл.

— Есть что-то?

— Вообще пусто. Он как будто жил работой.

— Вот-вот, он жил работой!.. — начала было женщина, но Кондрат остановил её, просто подняв ладонь.

Дайлин иногда завидовала его способности затыкать людей или перехватывать инициативу. Она даже тренировалась перед зеркалом его приёмам, но пока у неё получалось это плохо. Видимо, у некоторых быть тяжёлой личностью в крови.

Кондрат тоже начал выдвигать ящики, перебирая документы. Чья-то домашняя работа, отчёты, списки учеников, наполовину составленное расписание и пара агитационных листов, призывающих вступить в армию. Другими словами, совсем ничего интересного, что могло бы хоть как-то подтолкнуть их к истине.

— Может его убили за то, что он приставал к ученикам? — предположила Дайлин.

— Тут одни мальчишки учатся. Или ты в плане, что он был содомитом? —­ тихо уточнил Кондрат.

— Да. А то уж он какой-то слишком идеальный…

— У директора была женщина? — решил спросить Кондрат у преподавательницы.

Уж кто-кто, а учителя любят сплетничать, и такое точно знают. Однако прежде, чем она ответила, она обратил внимание на то, как та сразу залилась краской, быстро отведя взгляд в сторону.

— Ну… я слышала, что он не был одинок…

И глядя на неё, было понятно, с кем именно ему не было одиноко. Женщина была может и младше его лет на десять, но, когда вам по сорок-пятьдесят, это вообще мелочи, на которые ты не обращаешь внимание. Вот его разница в возрасте с Зей — это да, действительно заметно.

— Это ничего не отменяет, — пожала Дайлин плечами. — Что, мало этих подонков, которые ночью с женой, днём с учениками?

— Хорошо, а как чиновник в это вписывается?

— А кто сказал, что он должен вписываться? Может он убивал всех за какие-то определённые грехи. Ты же сам сказал, что он живёт где-то в восточном районе. Следовательно, в курсе всех слухов. Там услышал о не справедливости, там услышал, и вот у нас появляется мститель.

Только ни единого намёка на это не было. Вообще ни одного. Хотя…

Кондрат всё же решил поговорить с учениками этого места. Парни с улиц. Не в плане, что они были отморозками, хулиганами или бездомными, а скорее воспитание. Они явно не шли своим гоповатым характером на тех, кто любит учиться и предпочтёт гуляние на улице и игру в мяч интересной книге.

И стиль общения был у них разный. Кто-то был весёлым и беззаботным, кто-то наоборот, пытался что-то там быковать и показывать себя. Одни глуповатые, другие самодовольные и пытающие показать, что им всё ни по чём. Один даже попытался закинуть ноги на стол в кабинете, где их принимал Кондрат с Дайлин. А потом что-то почувствовал, глядя на совсем невыразительное лицо Кондрата, спустил их обратно и пробормотал что-то типа «извините».

Кондрат смотрел на эти попытки показать себя с полным безразличием. Он сочувствовал учителям, которым приходилось сталкиваться с такими идиотами, которые дерзят, грубят, пытаются показать себя хозяевами жизни, когда взрослые из последних сил пытаются впихнуть им хотя бы какие-то знания, чтобы те не пропали в жизни окончательно. Удивительно, как директору удавалось с этим справляться.

И что ещё более удивительно, даже самые глухие хулиганы отзывались о нём хорошо. Правда с их слов это был ровный мужик, но смысл был тем же. У такого человека просто, казалось, не могло быть врагов, а предположения о приставаниях к ученикам казались уже бредом.

И вновь ни одной зацепки.

Они вышли из училища без каких-либо подвижек.

— Что думаешь? — спросила Дайлин.

— Ничего, — покачал он головой. — Совсем ничего.

— Что, обходим работы остальных? — предложила она.

— Думаю, давай-ка заглянем к нему ещё и домой.

— Там же уже всё перетряхивали. Ничего не нашли, в отчёте всё есть.

— Своими глазами взглянуть не хочешь? — посмотрел на неё Кондрат.

— Это какая-то проверка? — прищурилась