— Но ты ведь раньше не позволял себе ударить девушку, как бы сильно она тебя ни бесила. Что с тобой произошло в этот раз?

— Я знаю, но…

Бенджамин видит, что Терренс явно уходит от ответов на многие его вопросы. И это начинает его немного настораживать и наводить на мысль, что на самом деле конфликт его друга с Ракель был намного серьезнее, раз дело дошло до рукоприкладства.

«Что-то мне подсказывает, что этот парень что-то не договаривает, — слегка нахмурившись, думает Бенджамин. — Я знаю его слишком хорошо… И не думаю, что дело именно в его матери и его отце. Ракель уж точно не оскорбляла миссис МакКлайф и всегда хорошо к ней относилась. Причина точно не в том, что произошло между его родителями. МакКлайф не мог так просто взорваться. Да, он как бомба – может легко взорваться. Но на это нужна какая-то причина… А раз он поднял руку на Ракель, значит, ситуация гораздо серьезнее. Но мой друг почему не хочет об этом говорить…»

В этот момент Терренс замечает на себе странный взгляд Бенджамина и слегка хмурится, когда интересуется:

— Чего задумался? Почему ты так странно смотришь на меня?

— Да вот размышляю над твоим поведением, — спокойно признается Бенджамин.

— Я же сказал, что во всем виновата Кэмерон.

— Ракель наверняка не знала, что для тебя это больная тема, а ты на нее незаслуженно наехал.

— Да, я ничего ей не говорил! — Терренс скрещивает руки на груди, убрав их с рюмки. — Но она вывела меня из себя.

— Раз она не оскорбляла твою маму, то какой был смысл так заводиться и поднимать на нее руку?

— Просто не выдержал.

— Ну ты даешь, чувак! Портить отношения с девушкой только из-за того, что она упомянула твоего отца…

— Разве я должен любить его? Этот человек зверски избивал мою маму и всячески издевался над ней. А когда ему надоело, мой папаша просто собрал все свои манатки и свалил из дома к чертовой матери.

— Я не говорю, что ты должен любить его.

— И знаешь, что удивительно? — Терренс тихо хмыкает. — То, что моя мать простила его за все эти избиения и сейчас поддерживает с ним хорошие отношения. Она ведет себя так, будто ничего не случилось.

— Ну да, это странно … — задумчиво произносит Бенджамин.

— А самое возмутительное – это то, что мой папаша решил объявиться тогда, когда его сын уже вырос и не нуждается в его помощи. Совесть, блять, заиграла! Захотел попросить прощения и наладить отношения.

— Да, он поступил ужасно. Но все же это не тебя били. Твой отец не сделал ничего плохого лично тебе.

— Да пошел он куда подальше! — хмуро бросает Терренс. — Пусть забудет о нас и живет своей жизнью. У него ведь есть жена и дети – вот пусть будет с ними! Чего ему надо от нас с матерью? Почему он решил, что мне что-то нужно от него? Или этот человек думал, что я брошусь к нему с распростертыми объятиями? Ни хрена подобного! Я вышвырну его на улицу, если он посмеет заявиться ко мне домой.

— Я все понимаю, — спокойно говорит Бенджамин. — Но ты понимаешь, что можешь запросто испортить отношения с Ракель? Нельзя срывать злобу на девушке и тем более поднимать на ее руку! Ты же не срываешься на своей матери, когда она говорит о твоем отце.

— Не срываюсь, потому что уважаю ее. И никогда не повышу на нее голос, даже если она порой делает то, чего я не понимаю.

— Вот как! — Бенджамин скрещивает руки на груди. — А Ракель ты, значит, не уважаешь? Я правильно тебя понимаю?

— Я никогда не говорил, что не уважаю ее.

— И думаешь, что тот факт, что ты ее возлюбленный дает тебе право раздавать ей пощечины?

— Я знаю, что перегнул палку. Но эта девушка реально вывела меня из себя.

— Ты имел никакого права бить ее! Какая бы плохая она ни была!

— Мне нужно было как-то заткнуть ее. А иначе она бы не перестала говорить.

— Неужели ты уже не любишь ее, раз смеешь так с ней обращаться? Это не поведение любящего человека!

— Ох… — Терренс тихо вздыхает и замолкает на пару секунд, уставив взгляд в одной точке. — Честно говоря, я вообще не знаю, что испытываю к ней: любовь, отвращение или что-то еще…

— Послушай, Терренс, я не хочу тебя осуждать, потому ты – мой лучший друг, — спокойно говорит Бенджамин. — Но тебе следует понимать, что после того как ты ударил Ракель она вряд ли простит тебя.

— Знаю…

— Кэмерон могла бы простить тебе все, если она действительно любит тебя. Но ни одна девушка не потерпит мужчину, который поднимает на нее руку. Даже если это происходит единожды. Даже в состоянии агрессии.

— Она никогда не любила меня.

— А?

— Ракель не любит меня. Она просто нагло воспользовалась мной.

— Да брось, чувак, с чего ты это взял? — недоумевает Бенджамин.

— Она сама так сказала, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Во время нашей ссоры Кэмерон призналась, что встречалась со мной только для того, чтобы ее семья наконец-то отстала от нее.

— Да ладно, во время ссоры можно много чего наговорить. Она просто была очень зла. Скорее всего, после твоей пощечины. Вот и выдала тебе такие заявления.

— Я был слишком слеп для того, чтобы увидеть это. Чтобы понять, что я выбрал не ту девушку.

— Перестань, Терренс, выкинь эти мысли из головы, — уверенно возражает Бенджамин. — Я видел, как у нее горели глаза, когда она смотрела на тебя. Ракель любит тебя.

— Ага, любит… — Терренс тихо усмехается. — Она – притворщица! Лживая гадина, которая только делает вид, что ее волнует кто-то еще, кроме нее самой.

— Она смотрела на тебя, как на Бога!